– Я здесь не слишком задержусь, хозяйка. Я прослежу за тем, чтобы капитан этой плавучей развалины благополучно довел ее до Шотландии, – сказал он, имея в виду еще одно торговое судно, пришвартованное рядом с «Молли Браун». – А дома меня ждут жена и ребенок, и они наверняка по мне соскучились.

– Может быть, они захотят переехать в Шотландию?

Дэниел пожал плечами:

– Сомневаюсь, хозяйка. Моя жена близка со своей матерью, а Энни вряд ли захочет вернуться в Шотландию.

– Тогда счастливого вам пути, – искренне пожелала Изабел.

Он кивнул и, поправив на плече тюк, ушел. Генриетта, задрав хвост, побежала за ним.

* * *

– Я получила наследство, – сказала его квартирная хозяйка. Дрожащими руками она поднесла бумагу к окну, чтобы получше ее рассмотреть.

Фергус оторвался от своей работы. Он делал новую задвижку взамен прежней, которой запирали парадную дверь.

Вдова Маккинси была миловидной, начинающей седеть женщиной, душевной и заботливой. Время от времени у нее появлялось такое ощущение, что она может на что-то надеяться. Правда, когда она как-нибудь по-другому причесывалась или смотрела на Фергуса особенно теплым взглядом, он старался не попадаться ей на глаза. И тогда она снова начинала обращаться с ним, как с остальными квартирантами.

В каком-то смысле он был для нее скорее братом, чем квартирантом. Со временем обе ее девочки стали относиться к нему как к родному дяде, и Фергус знал, что они считают его членом своей семьи.

– Какое наследство, Сюзанна? – спросил он больше из вежливости, чем на самом деле интересуясь ответом.

– Я получила наследство, Фергус. – Вдова протянула ему письмо и заплакала.

Фергус отложил промасленную тряпку и взял письмо. Буквы были неровные, но суть была понятна. Тетка Сюзанны Маккинси скончалась, оставив ей в наследство порядочную сумму и дом недалеко от Инвернесса.

– Да, вы действительно наследница, – улыбнулся он, радуясь за вдову. Она беспокоилась за своих дочерей, боялась, что не сможет выдать их замуж. Теперь она могла не волноваться. Ничто так не красит девушку, как приличное приданое.

– Ах, Фергус, – сказала она, прижав ладони к пылающим щекам. – Мы немедленно поедем туда. Все вместе.

– Я не поеду, Сюзанна. У меня здесь работа. Если я уеду отсюда, я вряд ли найду работу.

– Но вам теперь не надо работать, Фергус.

Сюзанна привлекательная женщина, подумал Фергус, но заслуживает большего, чем он может ей дать. Он не был монахом все эти годы, но его сердце осталось нетронутым. Оно, видимо, было обречено навсегда остаться собственностью Ли Макдоналд.

Но поскольку Сюзанна ему нравилась и они столько нет прожили под одной крышей, он постарался смягчить сной отказ.

– Сожалею, Сюзанна, но я не могу, – виновато улыбнулся он и снова занялся задвижкой.

Глава 22

Солнце играло на волнах тысячами золотых бликов. Утреннее небо было светло-голубым, как глаза Аласдера. Чайки кружили над кораблем, оглашая небо хриплыми криками. Казалось, они завидуют «Стойкому», легко скользящему по волнам вдоль берегов Шотландии.

Изабел сидела на корме, время от времени оглядываясь на идущую позади «Молли Браун». С тех пор как два дня назад они покинули Лондон, расстояние между кораблями постепенно увеличивалось, пока тихоходное судно не уменьшилось до размеров точки на горизонте. Торговое судно не могло соревноваться в скорости со «Стойким».

Было что-то мистическое в их возвращении в Гилмур. Словно сбывалось ее давнее, но невысказанное желание. Изабел погладила лежащий перед ней камень. Работа спорилась, и в камне уже начал проступать тот образ, который она задумала еще в Англии.

Изабел словно чувствовала под своими пальцами лицо Аласдера: высокие скулы, волевой подбородок, царственный нос. Сколько раз она дотрагивалась до его лица в эти ночи! Но чтобы этот кусок мрамора на самом деле стал похожим на Аласдера, надо суметь передать его улыбку, его наклон головы, а глаза должны излучать свет.

Хозяин Гилмура, Макрей, капитан «Стойкого», а теперь еще и граф Шербурн. И хотя Изабел сомневалась, что он будет пользоваться этим титулом, он очень ему подходил.

«Что мне сделать, Изабел, чтобы ты перестала молчать?» Она навсегда запомнит эти слова Аласдера. Он хотел разгадать ее мысли, и она начала поверять их ему, обнаружив в своем муже друга, о котором могла только мечтать.

Мрамор лежал неподвижно, терпеливо ожидая, когда она вдохнет в него жизнь. Но хватит ли у нее на это таланта?

Молясь о том, чтобы на нее снизошло вдохновение, Изабел взяла самый большой резец и, сделав глубокий вдох, подняла деревянный молоток.

Она услышала звук распускаемых парусов и посмотрела вверх. Аласдер стоял на мачте рядом с Рори. Конечно, Изабел не могла не волноваться за своего мужа, и все же было что-то очень правильное в том, что Аласдер работает на высоте наравне со своим юнгой.

Потом она сосредоточилась на работе и забыла о времени.

Изабел оторвалась от мрамора только, когда на плечи ей легли руки Аласдера. Он наклонился, рассматривая кусок черного камня, который пока еще был больше похож на обглоданную кость, а вмятины на его поверхности на следы зубов.