Кирилл Алейников

КОГДА БОГИ УХОДЯТ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Шутливое начало совсем не веселой истории

Книга, которую вы держите в руках — необычная книга. Она — не просто аккуратный параллелепипед с красочной обложкой, внутри которого притаились буквы. Она — не плод воображения автора, который осмелился подписаться под рукописью своим именем. Она — окно.

Именно так я бы назвал эту книгу, которая круто изменила всю мою жизнь. (Забегая вперед, скажу, что не только мою жизнь изменила книга, которую вы держите в руках.)

И ещё я должен сделать одно столь же важное, сколь и нелепое замечание: книга писалась сама.

Вы можете спросить, как так? Книга не может писаться сама, у неё всегда есть автор или даже авторы… Но в данном случае я был автором лишь постольку поскольку.

Четыре абзаца выше, которые я едва выдавил из себя, до сих пор пораженный событиями романа, ничего не говорят читателю, только что открывшему первую страницу. Поэтому я начну по порядку.

Итак. Во-первых, скажу сразу, что, так как я живу в двадцать первом веке и время от времени посвящаю себя писательскому делу, то пользуюсь в этом самом писательском деле современными достижениями человеческого разума, то бишь компьютером, интернетом и так далее. Мерно стуча пальцами по белым клавишам, иногда задумываясь на мгновение, а иногда и на долгие минуты, часы или даже дни, я стараюсь писать. Получается это у меня или нет — судить издательству и, коль скоро оно решит опубликовать моё творение, читателю. Но сказать я сейчас хочу не это.

Пожалуй, роман «Когда боги уходят» начался не с пролога и даже не с этого предисловия, а много-много раньше. Когда? Я и сам не знаю, но вместе с вами попробую в этом разобраться.

19 ноября 2003 года я включил свой старенький компьютер, запустил текстовый процессор и на белой поверхности чистого виртуального листа написал слово «ПРОЛОГ». Что должно следовать дальше, я не знал, но догадывался: что-то следовать всё-таки должно. Как всегда, я положился на своё абстрактное мышление, бурную фантазию и более или менее понятную манеру излагать мысли. Положился и стал ждать, когда же придёт это, вдохновеньем зовущееся. В мозгу между его полушариями и отдельными извилинами стали проскакивать искры, постепенно превращаясь в осознанную фразу «КОГДА БОГИ УХОДЯТ». Фраза мне понравилась, потому что была весьма неопределенной, таинственной, загадочной, с оттенком религиозности и отождествления высших материй и человека. Во всяком случае, такой она мне показалась в первый раз.

Я понял, что это будет названием произведения. Романа.

И ещё мне стало понятно, что в этом романе разговор так или иначе будет идти о богах и о том, что случается, когда они уходят. Промелькнула тень сомнения — а не изменить ли мне название романа, ведь мои познания в религии, что в одной, что в другой, что в пятой, что в пятидесятой, довольно далеки от даже посредственных, как ни стыдно в этом признаваться. Промелькнула и исчезла.

Теперь я задумался, что за мир нужно создать (или клонировать, что проще), какими тварями населить, какие свойства дать. Душа рвалась в космические просторы, к гигантским звездолетам, планетным дестроерам и катаклизмам вселенских масштабов, но воображение вместо холодных звезд и вечной пустоты вакуума нарисовало совсем другую картину: весеннее солнышко, поливающее теплыми лучами уже набравшуюся сил первую траву месяца асара; веселое журчание ключа, бьющего из вышедших в незапамятные времена Великого Миротрясения наружу горных пород; шутливое, дразнящее пение пестрых потакриков; опьяняющий запах кавровых цветов, изобилующих на опушке древнего, величественного леса Тола…

…Одним словом, как на фотобумаге проявляется сделанная накануне фотография, так в моем воображении проявлялся мир, похожий не на звездную оперу о грядущих потрясениях, не на урбанистическое творение о суровых буднях и даже не на историческое произведение о беззаботном прошлом. Проявлялся мир, некогда увиденный и описанный Джоном Толкиеном.

Мир фэнтези.

Мир сверкающих доспехов и рыцарских турниров, мир удивительной магии и волшебства, мир страшных драконов и добрых эльфов, кровожадных орков и ужасных троллей. Короче, как было сказано выше — фэнтези.

Сначала я пришёл в замешательство, ведь душа по-прежнему тоскливо смотрела на черную бездну космоса; но потом понял — не простой мир мне пригрезился, ой непростой…

И решил оставить всё как есть. Пусть будут рыцари и маги, орки и драконы. Чем они хуже боевых крейсеров?

Курсор соскочил на две строки вниз и отпечатал на виртуальном листе виртуальные буквы. Появились первые слова, которые слились в первое предложение. Открылся новый абзац; закончился первый лист. Мигающая палочка курсора продолжала следить по экрану кириллическими символами, а на ось мироздания наматывались всё новые и новые петли, в которых была заключена судьба фэнтазийного мира.