Читаем Кофе с перцем полностью

Я искала причину в себе – по сотне раз в день, поднимая руки, проверяла, не пахнет ли от меня дурно; была трепетна и покорна, как рабыня в гареме; каждый вечер в ожидании мужа натирала себя розовой водой и духами, завивала волосы и красила глаза, надеясь соблазнить его. Но тщетно.

Тогда я решила, что все дело в женщине. И вместо того, чтобы смириться с этим, как смиряются все, отважилась на разговор.

– С чего ты взяла, что у меня кто-то есть? – грубо ответил твой отец на мои упреки.

– А как еще объяснить то, что ты избегаешь меня со дня свадьбы? Ты не спишь со мной, значит, тебе хватает кого-то другого!

– Заткнись! – И он ударил меня по лицу.

– Что ты делаешь?!

– То, что давно должен был сделать! Учу тебя манерам! – Он толкнул меня на пол и пнул между ног так сильно, что все внутренности сжались от боли.

– Запомни, если скажешь кому-то хоть слово, хоть заикнешься о своих дурных подозрениях, я убью тебя!

В тот раз он бил меня сосредоточенно и зло, будто давно мечтал об этом, и лишь сейчас представился случай и повод. Но впредь поводы ему были не нужны. Он избивал меня просто потому, что я существовала в его мире. После того первого случая он старался не оставлять следов, а те синяки, что все-таки появлялись, я прятала от людей сама… Поверь, его возвращениям из поездок радовался только ты.

Однако и тогда я продолжала винить себя. Не понимала, чем не угодила мужу, и пыталась всеми силами загладить несуществующую вину. Пока не узнала правду.

У него был друг. Понимаешь? Друг, из-за которого он пренебрегал мною!

Я обнял мать и прошептал:

– Мама, прошу, не мучай себя воспоминаниями! Тебя никто не обвинит в его смерти… Но объясни, зачем ты убила того, второго?

– Кого?

– Того доктора, который притворялся моим отцом…

Мама отшатнулась и посмотрела на меня с тревогой.

– Сынок, мне пора домой…

– Тебе нельзя! Тебя не выпустят отсюда, мама! Подожди… Успокойся. Сейчас тебе сделают укольчик, и все будет хорошо…

Я вдруг заметил, что ее больничный халат исчез, и теперь на ней обыкновенное платье. Зато сам я оказался почему-то в пижаме.

– Когда ты успела переодеться?!

– О чем ты?

– Эй, доктор! – крикнул я. – Сестра! Кто-нибудь! Маме плохо. Подойдите же, черт вас возьми!

В палату вбежали два каких-то мордоворота, а за ними доктор, встречавший меня, и медсестра со шприцем наготове. Мордовороты почему-то бросились сразу на меня, а мама испуганно встала за доктором. Отбиваясь от тех двоих, я слышал, как врач сердито выговаривал маме:

– Я предупреждал уже – ваши посещения плохо влияют на него! У вашего сына несколько месяцев не было приступов!

– Что же теперь, я не могу видеть сына хотя бы раз в год?!

Меня все-таки скрутили и уложили на кровать. Пока медсестра закатывала рукав пижамы и вкалывала иглу в вену, я кричал:

– Доктор, не верьте ей! Она убила уже двух человек! И хочет обмануть вас! Позвоните в полицию! Пожалуйста! Следователь ведет ее дело! Доктор!..

Укол, как всегда, подействовал почти мгновенно. Спокойное тепло разлилось по моему телу, и я уснул.

Очнулся, как мне сначала показалось, в депривационной. Но вскоре посветлело окно, и я понял, что нахожусь в обычной палате. В голове стояла гулкая тишина, и любая мысль затихала там, не успев сформироваться.

Отчетливо я помнил только слова врача, сказанные моей матери, и ее ответ. Раз в год? Несколько месяцев не было приступов? Что это значит? Память постепенно возвращала воспоминания, но не давала никаких подсказок относительно загадочного диалога. И я принялся разматывать время вспять – петля за петлей, уходя все дальше в прошлое, пока не оказался опять собой десятилетним, лежащим в темной палате, полной чудовищ. Я сам себе придумывал другую жизнь, отгоняя темноту. Я сам сделал того доктора своим отцом. И его же мертвое тело я нашел сегодня в кабинете.

Неужели я провел здесь тридцать лет, погруженный в свои фантазии длиною с целую человеческую жизнь? Неужели все воспоминания до сегодняшнего дня были одним ярким сном?

Я поднял руки, проверяя, не связаны ли они. В предрассветном свете руки казались почти черными, но я разглядел шрам – порезался на тренировке в академии. Вмятина на ногте – прищемил в машине года два назад.

Но как тогда я оказался сейчас здесь? Моя мать это подстроила, чтобы во второй раз избежать ответственности за убийство? Нет-нет, она не смогла бы так все организовать. Если только ей не помогал кто-то… Если только… Если только это не заговор.

О заговоре в нашей организации я давно подозревал, но до сих пор не мог обнаружить ни одного факта. Ничто, кроме моего чутья и инстинктов, не подтверждало наличия заговора. И я уже готов был списать все подозрения на расшатанные нервы…

Но теперь, кажется, у меня в руках появилась ниточка… Меня хотят устранить именно сегодня, чтобы я не мог руководить охраной в аэропорту. Надо выбираться отсюда как можно скорее.