Гавиппа понесла трубку к бассейну, около которого расслаблялся ее муж Егула. Он возлежал в байковом халате в шезлонге. Одна белая девица в бикини делала ему педикюр на левой ноге, другая белая девица в бикини кормила его с ложечки десертом из взбитых сливок и свежей земляники, третья белая девица в бикини делала ему маникюр на правой руке. Карлик в оранжевом костюме читал вслух книгу МАЛГИЛ. Завидя Гавиппу с трубкой, Егула остановил его и недовольно спросил жену:

– Поклонник?

– Да, и с просьбой.

– Затрахали, уроды… Я же выдумка! Меня нет! А они звонят и звонят…

– Не надо разрешать издательству публиковать номера телефонов…

– Они тоже выдумка, глупая баба, нет таких номеров.

– Как же они дозваниваются?

– Не знаю… Разговаривать еще с одним олухом я не буду. Скажи, что меня неожиданно вызвал на выручку к себе Супер – пупер, загибающийся в неравной борьбе с силами Зла в Промокакашечной земле. Пусть туда позвонит…

– А какой номер дать?

– 111110 – СУПЕР. Пуп.

Гавиппа отошла в сторону, чтобы исполнить поручение, а карлик по кивку господина возобновил чтение…

49

…Билл Гейтс курил самокрутку у раскрытого окна своей студии на двадцать девятом этаже. Он мог бы и не открывать его – стекла были разбиты голодными воронами, но Билл превыше всего чтил порядок. Если куришь в помещении, позаботься о том, чтобы оно проветривалось и никому не было противно. Значит надо открыть окно… С улицы до него долетали обрывки песен дворовых хулиганов. Одно время Биллу они казались забавными. Он даже предложил ребятам заниматься с ними историей и литературой совершенно бесплатно. Парни заходили пару раз. Потом выяснилось, что в первый раз они приходили разведать обстановку, а во второй вынесли резиновую грелку, маникюрные ножницы и эмалированный таз. Больше всего Билла обидело то, что дворовые поэты не взяли прижизненное издание поэмы Алена Гинзберга "ВОЙ" с одобрительными пометками Евгения Евтушенко. Сейчас до Гейтса донеслось нечто более отчетливое. Ублюдки что-то подкрутили на своих магнитофонах…