Читаем Кодекс Защитника полностью

…Когда ушел американский патруль, Данила устало облокотился на мотоцикл и долго смотрел им вслед, каждую секунду ожидая, что они вернутся и начнут стрелять. Он закрыл глаза, и загадал: «Если успею досчитать до десяти, значит — все нормально. Они не вернутся». Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Открыл глаза. Никого. Он попытался восстановить в памяти то, о чем он говорил с этими двумя солдатами, но ничего кроме «Хелло! Здравствуйте!» вспомнить не смог. Единственно, что он помнил достаточно отчетливо, — их глаза! Сначала тупо смотревшие на него, как на приготовленную жертву, потом так, будто перед ними было пустое место, а в конце — смягченные, хрупкие, просящие, детские! В общем-то, ничего удивительного. Перепрограммировать солдат с подавленной психикой, психикой, готовой подчиняться любым приказам, было несложно. Этому их учили в тренировочном лагере. Методика называется «Вольф Мессинг» по имени известного психолога и иллюзиониста. И все равно, каждый раз, когда Даниле приходилось ее применять, он чувствовал себя не совсем хорошо. Каждый раз внутри остро вставал этический вопрос: имел он право на такие действия или нет?

Данила снова прикрыл глаза и попытался вызвать на суд Божий свою совесть. Ответ из глубины души пришел незамедлительно: «Если ты собираешься сегодня вызвать на поединок главного обидчика, то твоя вина за это — несомненно грязное дело — растворится в твоем поступке! Да, но ведь люди пострадают из-за меня. Они сами выбрали свою судьбу, взяв в руки оружие за деньги! Но они ведь считают, что несут людям свободу и счастье. На кончиках штыков счастья нет. И можешь считать, что ты просто защищал слова Бога. Ты никого не убил, и если их накажут за невыполнение приказа, то это будет уже на совести их начальников…»

Данила открыл глаза. Становилось прохладно. Он сделал несколько разогревающих движений и пробежался вокруг мотоциклов, как на тренировке. Снова отчетливо поймал себя на мысли, что продолжает думать о тех солдатах. Совесть успокоить не удавалось.

И в этот момент неожиданно в кармане пикнул мобильный телефон. С того момента, как они въехали в зону конфликта, телефон перестал принимать какие-либо сигналы. И вот уже несколько часов этот кусок пластмассы лежал у него в кармане бесполезным грузом. Данила достал из внутреннего кармана куртки свой телефон и посмотрел сообщение в папке «доставленное». Сообщение гласило, что с ноля часов сегодняшнего дня город Цхинвали — в конце названия города специально была добавлена и выделена буква «и», и оно уже звучало по-грузински — находится в зоне грузинского оператора мобильной связи. В связи с этим владельцев всех мобильных телефонов в течение ближайшего месяца просили прийти в центральный офис компании для перезаключения договоров и выбора более удобного тарифа. Сообщение было написано на русском и грузинском языках. Данила закрыл сообщение и посмотрел на шкалу уровня приема сигнала. Она была полной, но буквально на глазах сошла на нет. Телефон снова превратился в бесполезный груз.

* * *

Барон фон Клюге вышел из здания своего департамента и направился к услужливо открытой водителем двери автомобиля. Опустившись на заднее сиденье лимузина, он дождался, когда бронированная дверь закроется, и бросился к дверце мини-бара, вмонтированного в спинку переднего кресла. Он выдернул оттуда маленькую бутылочку с виски и жадно присосался к горлышку. Н-да, вчера была бурная вечеринка! Водитель, черный как смоль негр, дождался, когда барон покончит с содержимым бутылочки и спросил:

— Куда едем, сэр?