Читаем Кодекс морских убийц полностью

– Знаешь, а ведь мне уже доводилось сидеть в корабельной клетке.

– Тебе легче. У меня такого опыта нет.

Пару минут назад нас обыскали, отобрав все личные вещи. Дастин с грустью глядел на дорогие часы, я с похожим сожалением прощался со своим любимым ножом. Потом с нас сняли стальные браслеты и затолкали в две соседние клетки.

– Между прочим, из той передряги меня выручила Санди.

– О как! Она передала тебе ключ в буханке хлеба?

– Нет, – грустно улыбается американец, – просто принесла пистолет.

– Жаль, но сюда ее не пропустят.

– Это ты верно подметил. Придется придумывать что-то другое…

Интересно, что можно придумать?

Пока мой товарищ по несчастью, прислонившись спиной к толстым прутьям, рассказывает историю знакомства с Санди, я морщу лоб, напрягаю мозг и кусаю губы… Но в голову ничего не приходит. Прямо скажем: вариантов – кот наплакал. Нас спасет только помощь ВМФ Российской Федерации или прямое вмешательство Всевышнего. Причем на второе шансов гораздо больше.

– Я тоже по молодости искал, мучился, переживал. Теперь никого не ищу. Меня одинаково раздражают как двадцатилетние дурочки, считающие свои куриные мозги центром Солнечной системы, так и те, кому за тридцать пять. Многие из них – те же дурочки, только в нагрузку к тупости прилагается от семидесяти до ста килограммов легкоусвояемого диетического сала…

Минуло несколько часов с момента нашего «поселения» в корабельном карцере. Здесь нет иллюминаторов, щелей, отдушин, вентиляции и невозможно понять, день сейчас, вечер или ночь.

– …Пока ей двадцать, она привлекательна и недоступна. У нее куча поклонников, подарки и внимание, ночные клубы и дискотеки; ей хочется жить в красоте и великолепии. Она мечтает встретить богатого принца, который приедет за ней в Козложопинск на крутой тачке, увезет в Монако и подарит особняк с видом на пурпурный средиземноморский закат…

Мы ничего не смогли придумать. Вот и сидим, прислонившись спинами к железной переборке – я в своей келье, Дастин – в своей. Сидим и болтаем ни о чем. Он рассказал о знакомстве с Санди, а я… А мне рассказывать не о ком. Я просто треплюсь, дабы чем-то заполнить тягостную тишину.

– Продолжай, – просит Дастин. – Я не все понимаю из твоих рассуждений. Но то, что понимаю, – интересно.

– Она мечтает и при этом твердо убеждена, что принц обязан ее добиваться и завоевывать. Правда, сама при каждом удобном случае будет отшивать, кидать и динамить. А что же она может предложить принцу взамен его титаническим усилиям?

– Действительно, что?

– А ничего. В лучшем случае побыть бревном с раздвинутыми ногами. Да вот беда – в наше рыночное время подобные услуги находятся «в шаговой доступности» и «круглосуточно предоставляются со скидкой в громадном ассортименте»…

Наш треп неожиданно прерывается лязгом замка. Внешняя овальная дверь распахивается, и в карцер заваливаются несколько парней в морской форме. Рожи у них недовольные, движения резкие.

– Встать! – гремит ключами первый.

Решетка отъезжает в сторону. Начинается обыск. Серьезный и долгий. Они ищут плоскую флешку, на которой хранится цифровая запись нашего погружения к остаткам советского подводного ракетоносца. Пусть ищут. На моем теле и в моей одежде ее нет.

Пусть ищут…

Нападение и захват аппарата, заключение в корабельный карцер и обыски… Все это вскоре показалось цветочками. После скрупулезного шмона примелькавшегося в этом районе Тихого океана Дастина тупо избили, а мне учинили допрос.

Вопросы не отличались затейливостью и глубиной:

«Кто такой?»

«Какого черта тут делает ваш эсминец?»

«Что вашему командованию известно о пропавшей советской лодке?»

«Имеется ли на борту научного судна второй глубоководный аппарат?..»

Я героически молчал.

Тогда нас затолкали в общую клетку и так лихо обработали физически, что мы полчаса не могли встать с прохладного стального пола.

Но и на этом американские моряки, руководимые изобретательными разведчиками, не остановились. Следующим испытанием стал заурядный крепкий алкоголь. Да, вы не ослышались – в нас влили по большой бутылке дешевого рома. Видимо, церэушники специально возили с собой запасы этой дряни для развязывания языков таким упрямцам, как мы.

Ром мы кое-как проглотили и опять ничего путного не сказали. Дастин исполнил задорную ковбойскую песню, а я стал перечислять все преступления американской военщины с начала двадцатого века по сегодняшнее число. В общем, вместо второй порции крепкого алкоголя мы схлопотали добавку в виде побоев.

– Я не понял… – говорю я, ощупывая недавно зашитые доктором раны на спине и боку, – что сказал этот гад в форме морского пехотинца?

– Пообещал продолжить знакомство, – тяжело дышит мой новый друг. Сплюнув кровь, добавляет: – Нам отсюда не выбраться, Евгений. Похоже, это конец.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что мы видели погибшую лодку.

Что за чушь он несет? Наверное, парень тупит от парочки хорошо поставленных ударов в голову или ром долбанул по мозгам. Откуда американцам известно о нашей лодке? И что им за дело до нашего интереса?..

Перевернувшись на спину, смотрю в потолок. Страшно хочется пить и спать.