Читаем Код возвращения полностью

— Провалы следуют один за другим, и началось это давно, с момента гибели Куракина! Он погиб на посту, его взорвали в микроавтобусе с несколькими сотрудниками, и с тех пор вся работа пошла насмарку!

Петр Георгиевич Горемыкин грохнул по столу своим мясистым, с отечными пальцами кулаком, приведя в мелкие колебательные движения многочисленные предметы, размещенные в его офисном наборе. Скрепки, карандаши, ручки, линейка, миниатюрный степлер — все это зазвенело и задребезжало, и даже этот слабенький звук был слышен в гробовой тишине наступившей паузы.

Глаза каждого из сильных, коротко стриженных и, уверенных в себе мужчин были устремлены в пол, покрытый огромным ковром по давно ушедшей моде шестидесятых-семидесятых годов. Эта деталь безошибочно выдавала в хозяине кабинета человека старой закалки.

— А тот вопиющий случай, когда какой-то идиот прошел все наши посты и публично надавал по физиономиям уважаемым людям!

Горемыкин машинально потрогал на скуле красный рубец в виде буквы Г. Могучие мужчины опустили головы еще ниже.

Перечить Петру Георгиевичу мало кто осмеливался. А точнее, не осмеливался никто, если не считать Куракина, который своим звериным взглядом мог загипнотизировать кого угодно. Сменивший его Атаманов был тоже известен крутым нравом, и то, как поговаривали, входил в кабинет босса едва ли не на полусогнутых. Но и Атаманова уже не было в живых.

Нынешний начальник СБ Владислав Каймаченко скромно притулился у краешка председательского стола и мало чем отличался от своих подчиненных. Профессионалы мельчают во всех сферах, и он явно не дотягивал до уровня Куракина и даже Атаманова. И он не любил возражать хозяину, а ведь сейчас придется отстаивать честь службы.

И хотя в годы армейской молодости Владислав служил в десантно-штурмовом батальоне, а при Атаманове возглавлял группу «острых акций», сейчас он нервничал и незаметно для окружающих теребил пальцами запонку на манжете своей голубоватой рубашки, выбившейся из рукава серо-стального костюма за две тысячи долларов.

— Причем не просто надавал по физиономиям, он хотел убить всех нас, потому что бил отравленным перстнем! — продолжал грохотать Горемыкин. — Хорошо, что в его долбаном перстне закончился яд! Только благодаря этой случайности я сейчас сижу на своем месте, а не благодаря службе безопасности!

Петр Георгиевич повернул массивную лысую голову в сторону Каймаченко, и острый взгляд бесцветных навыкате глаз вонзился в переносицу Владислава.

— А куда смотрят Каймаченко и его люди?!

Время пришло. Когда-то с похожим чувством Владислав выпрыгивал навстречу выстрелам из грохочущего, зависшего над землей вертолета. Сейчас он только оторвался от запонки и машинально пригладил крепкой пятерней короткий ежик волос.

— Петр Георгиевич, эта ситуация произошла давно. — Широкие, лопатообразные ладони Каймаченко легли на столешницу, а пальцы сцепились в замок. Теперь любой из присутствующих мог прекрасно видеть вытатуированную на запястье волчью пасть размером с пятирублевую монету. Такой знак кололи когда-то бойцы ударной бригады ВДВ. Теперь многие охранники «Консорциума» считали хорошим тоном обзавестись такой татуировкой. Может быть, в желании польстить шефу. — В то время службой безопасности «Консорциума» руководил Илья Сергеевич Атаманов. Но и его вины, по большому счету, в произошедшем не было… Фокин был сотрудником ФСБ, у него имелось приглашение, он прошел через рамку, и оружия при нем не оказалось. Кто мог знать, что у него в голове? Или про отравленный перстень!

Приободренные сотрудники распрямились, хотя все понимали, что не события пятилетней давности вызвали такую вспышку гнева у Горемыкина, это только повод. А вот что такого серьезного произошло сегодня, еще предстояло узнать.

— Вы что, адвокат? — нахмурился Горемыкин, высокий лоб избороздили морщины. — Ваша задача не оправдывать чужие ошибки, а не допускать собственных! А ваша вина в тех событиях тоже имеется, поскольку вы были правой рукой Атаманова! Или вы хотите, чтобы я считал вас некомпетентным человеком?

Владислав покачал головой. Сейчас он отдувался за ошибки своего предшественника да еще приходилось его оправдывать, теряя баллы перед лицом высшего начальства. С какой стати?

— Я, конечно, не адвокат, Петр Георгиевич. Просто в то время, как, впрочем, и сейчас, каждый отвечал за свой участок. Я обеспечивал физическую безопасность. И именно мой сотрудник сумел остановить Фокина! А ведь это было очень непросто! Я был там, Петр Георгиевич. Фокин напоминал разбушевавшегося зверя: огромный, сильный, бешеные глаза… Он как с цепи сорвался, с ним не могли справиться и впятером! А кругом люди, полный зал народу, оружие применять нельзя. Алик Малахов догадался упасть на колено и выстрелить снизу — три раза, Петр Георгиевич! Он его довольно серьезно ранил и этим спас положение.

— И где сейчас этот ваш Фокин? — брюзгливо поинтересовался Горемыкин.

— Гм… Его осудили. За хулиганство и покушение на убийство.

Петр Георгиевич сурово свел брови.