Читаем Код Вавилона полностью

— Разве успешные опыты на мышах не доказательство? — спросила Джесмин. — Ведь сцену, изображенную в тексте, можно интерпретировать и так, что кости Этаны содержат в себе сорок седьмую хромосому. Не можем же мы отмахнуться от этого. Разве это знание не принадлежит человечеству?

— Это грех науки, за который Бог накажет.

— Вы человек веры, и ваши побудительные мотивы — религиозные. — Крис беспомощно огляделся. — Этот текст на тринадцатой табличке, это озадачивающее сходство с Христом заставит усомниться и в Новом Завете, и в Христе. По крайней мере, в том, что говорит о нем церковь. Затем — Декалог на табличках. А когда из костей одного так называемого язычника, поклонявшегося другому богу, извлекается субстанция, которая продлевает людям жизнь куда дольше пресловутых ста двадцати лет, оговоренных в Библии, это становится взрывоопасным! Это сокрушает все ваши представления о Боге: его всемогущество, его исключительность, его слова — все, не так ли, все опровергает, все рушит. Все основы христианства!

— Но можно ли из-за этого лишать человечество такого научного открытия? — гневно вклинился Торнтен. — Это было бы средневековье с инквизицией и кострами!

— Нет, это не так. — Папа все это время рассматривал таблички и теперь решительно поднял голову: — Давайте мы на время отвлечемся от религиозного вопроса. Тогда останется вопрос о том, что нам делать! Должна же наука задаваться вопросом: не преступно ли порой то, что она причиняет миру. Зарентин, не случалось ли вам видеть снимки собак, которым пришили головы обезьян? А ведь такое бывает!

— Ха! Он спасовал. Если не проходит религиозная риторика, тут же на передний план выдвигается мораль! — Торнтен взвинченно засмеялся: — Зарентин, вы не должны допустить, чтобы этот неповторимый шанс человечества пошел прахом!

— Вы ученый, а никак не хотите понять! — зашипел в сторону Торнтена папа. — Довольно разговоров. — Папа повернулся к Крису и протянул руку.

Крис бессильно оглянулся, посмотрел на Джесмин, взглядом моля ее о помощи.

— Я не знаю, как поступить! — воскликнул он. Силы его были на исходе. В теле не было живого места, которое бы не болело, ноги дрожали. Сколько он еще продержится? Недолго, точно. В нем разрасталась пустота. Безразличие овладевало его мыслями и волей. Пусть делают, что хотят. А он хочет лишь одного: уйти. С Джесмин. Но уйти.

— Зато я знаю! — эхом откликнулся чей-то голос.

Крис вздрогнул. Он знал этот голос, полный победной решимости.

Из тени руин с восточной стороны вдруг выступил Марвин. Рядом с ним шел Барри, держа на руках Маттиаса. Мальчик лежал на руках Барри так, будто спал.

— Смотрите, кто тут у нас! — крикнул Марвин, наставив на мальчика свой пистолет. — Зарентин, мы совершим одну очень простую сделку. Мальчик в обмен на пробы, кости и таблички!

Марвин и Барри медленно подходили ближе. Торнтен беспокойно переступал с ноги на ногу.

Анна вышла из оцепенения и истерично закричала. Она оттолкнула Джесмин и бросилась бежать.

К Крису мгновенно вернулись силы. Он метнулся ей наперерез, и оба рухнули на землю.

— Ему ничего не будет! Ему ничего не будет! Я обещаю! — снова и снова кричал Крис и прижимал Анну к земле.

Потом Крис вскочил, поднял чемоданчик и поставил его на плиту. Осторожно достал оттуда шприц с готовой генной пробой.

— Вот она! — Он медленным шагом направился к Марвину, высоко подняв руку со шприцем.

— Стоять на месте! — рявкнул Марвин. — Отдайте шприц папе.

Крис повернулся и протянул шприц папе.

— Это не наш путь, Марвин! — воскликнул папа твердым голосом. — Никакого насилия!

— Может, и не ваш, а у меня не так много сдерживающих факторов. Преторианцы защищают Слово Божье! Всеми средствами! Вы ведь не справились с вашей задачей! — Марвин гневно сверкнул на папу глазами. — Делайте же!

— Нет! — Вопль Торнтена был полон отчаяния. — Да взгляните же вы на это! — Торнтен нагнулся и открыл дверцу клетки. Сунул руку внутрь и извлек оттуда мышь. Из его кулака торчала лишь голова мыши. — Она уже была почти мертва, с открытой раной в животе — но смотрите, она жива. Ее рана зажила! Не берите на душу грех против человечества.

— А кто сказал, что у нее в животе была рана? — воскликнул Иероним.

— Взгляните сами! — Торнтен поднял мышь за загривок. Животное сучило лапками, как на виселице.

— Я видел рану, — буркнул Крис.

— Фокус очень простой. Мыши-то было четыре. Он показывает нам ту, что не была ранена! — крикнул Иероним.

— Нет. Остальные мыши разбежались! — сказал Крис и снова растерянно оглянулся.

— Зарентин, я больше ждать не стану! — Марвин поднял дуло пистолета и под крик Торнтена начал давить на спусковой крючок.

— Подумай о Маттиасе! — крикнула Крису Джесмин, поскольку он все еще медлил. — Отдай ему то, что он хочет!

— Я видел эту мышь совсем недавно. После взрыва вертолета. Она была почти мертвая. Если правда, что это она… — Крису пришла неожиданная мысль, и он издал стон облегчения, найдя выход: — Но это уже не играет роли. Ведь три-то мыши разбежались. А они носят в себе эту хромосому.