Читаем Код Маннергейма полностью

— А дальше — фокусы. Никто не мог предположить, что к нам заявится Арсен — раньше он только в Чечне работал. Примечательная, надо сказать, личность — в прошлом актер. Не знаю, каким он был актером — на сцене наблюдать не довелось, — но бандит из него получился изобретательный. Всегда что-нибудь неожиданное выкинет. Вот и сегодня — маскарад устроил, бойцов своих в монахов обрядил. И ведь как совпало все: когда они ломанулись в замок, как раз массовая картина была, помните? Там и народ, и бояре, и попы разные. Вот и закосили, похоже, под актеров, да еще этот летеха милицейский с ними, — вроде так все и должно быть. Бабу раздетую с собой тащили: не иначе для пущего эффекта — все на грудь ее голую пялились.

— Их всех убили?

— Нет, к сожалению, Арсена я упустил. Он, когда увидел, что его «живые мины» обезврежены, сразу в арку шмыгнул. А там вход внутрь крепостной стены, в музей, и полно народу — актеры переодеваются и гримируются. Я сразу за ним туда, в толпу. Арсен, волчара, с кого-то шубу боярскую стянул, замаскировался и — на второй этаж. Окно выбил, выскочил. Когда я прибежал, катер уже отчаливал. Милиционеров высадили. Один пытался сопротивляться, так просто бедро прострелили парню. Но одного «чеха» я все же достал: волоком на борт его втягивали. И ушли в залив, на форсаже.

— А их ловят?

— Естественно, операция по перехвату и задержанию проводится. Вон и «вертушки» подняли. — В потемневшем небе действительно раздавался рокот вертолетных двигателей, — А, вот и мои парни посудину достали. Пора мне. Как говорится, дай Бог, не свидимся. Зла на нас не держите, и — удачи вам.

Он легко перемахнул парапет и запрыгнул на борт рыбацкой лодки, где его ожидали бойцы. Натужно и сипло гудя стареньким дизельным движком, посудина двинулась в сторону открытого залива. Анна помахала им вслед и, вспомнив, включила телефон, который будто только этого и ждал, тут же взорвался звонком. Естественно, звонил Шаховцев.

— Анна, где вы? — Голос начальника был строг. — У нас экстренные выпуски, а вы не отзываетесь. В чем дело?

— Дело в том, что нас держали в заложниках и разговаривать по телефону запретили — сначала бандиты, а потом спецназ.

— Вы можете сейчас нам что-нибудь наговорить? У нас очередной экстренный выход в эфир через пять минут.

— Да, могу. Начинать?

— Через паузу, чтобы записать. Кстати, как вы себя чувствуете? — спохватился начальник.

— Спасибо, я чувствую себя нормально, у Воскобойникова травма глаза, камеру разбили спецназовцы.

— Нужно отвезти Диму к врачу. Анна, вы меня слышите?

— Да, слышу, уже у врача…

— Ладно, — перебил он, — об этом позже. А сейчас расскажите, как все происходило.

Анна сосредоточилась и кратко рассказала о захвате замка. Когда она в завершение начала говорить о неоправданной жестокости сотрудников спецслужб по отношению к бывшим заложникам, Шаховцев ее прервал:

— Спасибо, Анна, достаточно. Сейчас запишите концовочку.

Журналистка послушно, с вопросительной интонацией, произнесла имя ведущей — в эфире работала Анжела Курицына. Анна подумала, что сегодня уж Анжела непременно будет «шокирована» — любимое словечко яркой, эффектной блондинки-ведущей. Анжела произносила его, трогательно округляя пухлые губки, — беззащитная очаровательная леди — и наивно хлопала густо накрашенными ресницами. Вновь послышался, на этот раз довольный, баритон начальника:

— Спасибо вам, мы уже отправили в Выборг бригаду с флаем. А вы возвращайтесь. И Диму — непременно в больницу. Я сейчас позвоню в Военно-медицинскую академию, договорюсь. До встречи.

Когда Анна закончила разговор, из машины «скорой помощи» вышли врач и перебинтованный Воскобойников.

— Девушка, — позвала врач Анну и, отведя в сторону, сказала: — Необходимую первую помощь я оказала — вколола обезболивающее. Часа на два хватит. Но нужна консультация опытного хирурга-офтальмолога — похоже, травма серьезная. В Выборге таких специалистов нет.

Анна поблагодарила и вернулась к мужчинам. Прозревший Воскобойников осматривал покалеченную камеру. Стали искать машину и выяснили, что на студийной «девятке» уехать не удастся: все машины, припаркованные вблизи набережной, попали в зону оцепления и должны оставаться на месте до особого разрешения спецслужб.

Это переполнило чашу терпения, и Анна расплакалась, сквозь слезы тоскливо повторяя:

— Ну за что, за что нам все это?

Трое кавалеров бросились ее утешать. Димка и швед сочувственно сопели, а взволнованный Стасис уговаривал:

— Все будет хорошо. Я сейчас сгоняю за джипом — вы только немного пройдите за оцепление, — и поедем домой.

Кое-как успокоившись, Анна, спотыкаясь от усталости, добрела до перекрестка. Минутой позже подкатил джип Стасиса, и, оказавшись в салоне, пахнущем сигаретным дымом и нагретой кожей, она смогла немного расслабиться. Стасис помог Воскобойникову погрузить технику. Сев за руль, он сказал:

— Я позвонил Доктору — он работает в Военно-медицинской академии, — нас там ждут.

Анна благодарно сжала его крепкую ладонь. Ей очень захотелось положить эту надежную большую руку под щеку и заснуть.