Читаем Код Маннергейма полностью

Женщина пристально посмотрела на него и потащила упирающегося кобеля к дому. Она пристегнула к ошейнику карабин длинного поводка, продетого сквозь врытую в землю толстую металлическую скобу, но пес не успокоился — продолжал яростно лаять и рваться, удерживаемый прочной брезентовой лентой.

Арсен и Ингеборге, укрывшись за оконными занавесками, наблюдали, как блондинка подошла к отцу и что-то сказала, поглядывая в сторону соседского дома, — свирепый собачий лай мешал разобрать слова. Старик, отложив спиннинг, решительно направился к калитке.

— Милейший, — обратился к Рамазану сосед, — позвольте мне пройти. У меня тут с прошлых выходных остался кой-какой рыбацкий инвентарь.

— Нельзя, — грубо ответил чеченец, — Генка не велел никого пускать. Он приедет, с ним разбирайся.

— Никаких проблем, — Сосед улыбнулся и достал мобильный телефон, — Я сейчас позвоню Борьке, чтобы он дал разрешение.

У Рамазана явно сдали нервы. Он попытался выхватить мобильник. Но жилистый и подвижный сосед оказался проворнее — перехватил его кисть и резко вывернул. Заметив, что чеченец пытается другой рукой вытянуть из-за ремня пистолет, старик бросился вперед. Распахнувшаяся калитка врезалась Рамазану в грудь — он не устоял на ногах. Сверху на упавшего прыгнул сосед и резко ударил лбом в переносицу. Затылок чеченца глухо стукнулся о цементную плитку дорожки, и он обмяк.

За минуту до этого женщина отстегнула карабин и ринулась вслед за разъяренным кобелем на помощь отцу. Ингеборге выстрелила. Пуля ударила пса в правый бок, он заскулил и закрутился волчком. Потом бросился к забору, проскочил в дыру, скатился вниз и затих…

Арсен, стремительно спустившись во двор, вскинул автомат.

— Оставь его, старик, — спокойно сказал он, стоя над вцепившимся в Рамазана соседом. — Или я убью твою дочь.

Выяснив телефон любящего зятя и мужа, Арсен, утрируя кавказский акцент, побеседовал с Николаем, запросил с него пятьдесят тысяч — что возьмешь с нищего журналиста? — и отправил старика с дочерью в бункер, где томился Генка.

Очухавшийся Рамазан отогнал и спрятал «семерку» неподалеку, у дороги на Высоцк, а ПЭЛу соседа спустили на воду и скрыли в прибрежном тростнике.

Вечером приехала Татьяна с дочерью. Их вытащили из машины, связали и заперли в каюте катера. Осторожный Арсен не хотел складывать все яйца в одну корзину.

Борису он решил сегодня не звонить. Парню будет проще расставаться с большими деньгами, если увидит, что они могут сделать с его любимыми девочками.

А черный пес очнулся в сырой низинке. Его не добили, потому что не смогли отыскать. Он медленно приходил в себя.

Приподняв голову, попытался дотянуться и облизать больное место горячим шершавым языком, но не смог — проснувшаяся в боку боль помешала. Он только заметил, что бок весь мокрый. А еще все вокруг резко пахло — очень знакомый запах. Он вспомнил, что так пахнет кровь.

А еще вспомнил свою кличку — Собака Лир. Так его в раннем детстве называла Елена. А потом так стал называть хозяин, любимый человек Владимир Николаевич. Это он впервые привез пса сюда, где много воды и можно везде бегать, не боясь помять грядки…

Обычно они уезжали в пятницу, а возвращались в воскресенье вечером, и всю неделю пес терпеливо ждал, когда, вернувшись с работы, В. Н. не поставит машину в гараж, а начнет собирать вещи и продукты, и конечно, бидон с его, Лира, похлебкой — вспомнив о еде, он сглотнул. А потом застелет заднее сиденье славно пахнущей собачьей попонкой и строго спросит: «Ну, ты пописал перед дорогой? Тогда — вперед! Вперед, мои храбрые долгоносики!» А кто, интересно, такие эти долгоносики?

Карие глаза пса закрылись, он засыпал. Но какая-то мысль не давала покоя, он что-то должен вспомнить. Лир упрямо поднял лобастую голову и повел крупными ушами. В него стреляли из окна дома, где жил Занги — почему он не почувствовал запаха боксера?.. — стреляла какая-то неприятная женщина с белыми волосами. Странно, у Елены тоже белые волосы, но она такая добрая — собаке понять людей очень нелегко.

Вспомнил! Ну конечно же — его люди, самые лучшие и родные, с мягкими теплыми ладонями и добрыми глазами, — они попали в беду. А он валяется здесь и не спешит им на помощь. Ему стало стыдно — он ужал уши.

Надо вставать и идти к ним. Ему удалось немного приподняться, но сил не осталось, и пес вновь упал. Шумно втянув ноздрями воздух — ох как болит в правом боку — и спугнув какую-то бестолковую насекомую мелочь, он медленно пополз вверх, туда — к калитке.

Он ничего не видел — перед глазами стояла красная пелена и не слышал — в ушах гулко отдавались частые удары сердца. Но запах, запах он чувствовал…

Лир не дополз до калитки полметра. Почему-то совсем перестал болеть бок. Непонятно, подумал он напоследок, откуда здесь так много собак. А вот и Занги…

Август 200… г., Санкт-Петербург

Они протиснулись в большую редакционную комнату, и Николай сказал прервавшемуся на полуслове удивленному Шаховцеву:

— Нам нужно уйти.

На лестнице Полуверцев дал прикурить Анне, которая трясущимися руками никак не могла справиться с зажигалкой.