Читаем Кобра полностью

Через два часа грузовик с эмблемой прачечной без приключений добрался до ворот военной базы «Маламбо». Он подкатил прямиком к открытому погрузочному люку «Геркулеса» и заехал в фюзеляж. Экипаж, предупрежденный звонком по сотовому телефону, уже полностью завершил предполетную подготовку, и все четыре двигателя «Эллисон» были прогреты. Как только грузовой люк закрылся, двигатели набрали обороты, самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу, поднялся в воздух и взял курс на Флориду.

В грузовом отсеке напряжение быстро таяло в улыбках, рукопожатиях и похлопываниях по спине. Бесчувственного Хуана Кортеса вытащили из корзины для белья, осторожно уложили на матрац, и один из «зеленых беретов», квалифицированный фельдшер, сделал ему укол. Препарат был совершенно безвреден, но он должен был обеспечить несколько часов крепкого сна.

К десяти часам вечера сеньора Кортес не находила себе места от тревоги. В ее отсутствие муж звонил домой и оставил сообщение на автоответчике. Это было около шести вечера. Хуан предупредил, что у него спустило колесо и он задержится приблизительно на час. Сын уже давно вернулся из школы и сделал уроки. Он поиграл в электронную приставку, затем тоже начал беспокоиться и постарался утешить мать. Та постоянно звонила мужу на сотовый, но на звонки никто не отвечал. Затем, когда аппарат поглотило пламя, телефон вообще стал недоступен. В половине одиннадцатого сеньора Кортес позвонила в полицию.

В два часа ночи кто‑то в центральном управлении полиции Картахены связал сгоревшую машину, которая врезалась в дерево и взорвалась на шоссе, ведущем в Мармональ, и женщину из Лас-Флореса, вне себя от отчаяния, поскольку ее муж не вернулся домой с работы на верфи. Молодой полицейский, дежуривший в ночную смену, сообразил, что верфь находится как раз в Мармонале. Он позвонил в городской морг.

В эту ночь туда доставили четыре трупа: убийство в междоусобной войне двух банд в районе «красных фонарей», две серьезные автомобильные аварии и сердечный приступ во время киносеанса. В три часа ночи патологоанатом все еще стоял у прозекторского стола.

Он сообщил, что жертва одной автокатастрофы обгорела до неузнаваемости, однако кое‑какие личные вещи сохранились. Утром они будут отправлены в центральное управление.

В шесть часов утра личные вещи тех, кто погиб минувшей ночью, были изучены в центральном управлении полиции. Из первых трех жертв никто не обгорел. Но четвертая кучка вещей до сих пор пахла бензином и гарью. В ней были оплавившийся сотовый телефон, перстень с печаткой, медальон со святым-покровителем, часы с обгоревшим кожаным ремешком и бумажник. Последний уцелел потому, что погибший водитель сидел на нем. Внутри были документы, сохранившиеся достаточно неплохо. Водительское удостоверение было выдано некоему Хуану Кортесу. А объятая беспокойством женщина из Лас-Флореса была сеньорой Кортес.

В десять часов утра офицер полиции в сопровождении сержанта пришел к ней домой. У обоих были мрачные лица. Офицер начал:

– Sen˜ora Cortez, lo siento muchissimo[21]…

Сеньора Кортес сразу же лишилась чувств.

О формальном опознании не могло быть и речи. На следующий день сеньора Ирина Кортес в сопровождении двух соседок, поддерживающих ее под руки, пришла в морг. От ее мужа остался только обугленный, почерневший кусок костей и сгоревшей плоти, ухмыляющийся безумным оскалом зубов. По соглашению с представителем полиции, молчаливо присутствовавшем при опознании, патологоанатом не стал показывать безутешной вдове даже это.

Но сеньора Кортес, заливаясь слезами, опознала часы, перстень с печаткой, медальон, расплавленный сотовый телефон и водительское удостоверение. Патологоанатом подписал заявление о том, что все эти предметы действительно были обнаружены на трупе, а представитель дорожной полиции подтвердил, что тело было извлечено из разбитой и сгоревшей машины, принадлежавшей Хуану Кортесу, за рулем которой он предположительно находился в тот вечер. Этого оказалось достаточно; бюрократия была удовлетворена.

Через три дня безымянный американский бродяга был похоронен на кладбище Картахены как Хуан Кортес, сварщик, муж и отец. Ирина безутешно рыдала, Педро украдкой шмыгал носом. Отец Исидро служил панихиду. Для него это была личная Голгофа.

Он бесконечно спрашивал себя: неужели виной всему его телефонный звонок? Неужели американцы выдали секрет? Обманули доверие? И Картель прознал о случившемся? При условии, что Кортес собирался предать своих хозяев, а не был предан сам? Как янки могли действовать настолько глупо?