Ни американские таможенники в Ногалесе, ни карабинеры на альпийском перевале не обратили особого внимания на обладающего мягким голосом американского чиновника, судя по документам, сотрудника УБН, который с поразительной оперативностью появился на месте в обоих случаях. Этот чиновник свободно владел испанским и кое-как изъяснялся по-итальянски. Он был худой, жилистый, седой, в прекрасной физической форме. В его выправке чувствовался бывший военный. Американец старательно переписал номера партий с арестованных тюков. Зачем это было ему нужно, никто не спрашивал. Удостоверение УБН гласило, что его зовут Кэлвин Декстер. Один любопытный сотрудник УБН, также присутствовавший в Ногалесе, позвонил в центральное управление в Арлингтоне, но там никто не слышал ни о каком Декстере. Впрочем, ничего особенно подозрительного в этом не было. Тайных агентов никогда не зовут так, как указано в их документах.

Сотрудник УБН в Ногалесе на том и остановился, а в Альпах карабинеры с радостью приняли в качестве знака дружбы коробку страшно дефицитных кубинских сигар, после чего разрешили коллеге и союзнику посетить склад с арестованным сокровищем.

— Обе подмены прошли хорошо?

— Похоже на то. Троим так называемым мексиканцам, задержанным в Ногалесе, придется провести немного времени в тюрьме штата Аризона, после чего, полагаю, мы сможем их вызволить. Водитель-итальянец будет оправдан, поскольку нет никаких доказательств того, что он был как-то связан с грузом. Надеюсь, через пару недель все они вернутся к своим семьям, радуясь щедрому вознаграждению.

— Ты что-нибудь читал о Юлии Цезаре? — спросил Кобра.

— Не слишком много. Учился я то в жилом прицепе, то на различных стройках. А что?

— Однажды Цезарю пришлось воевать с племенами германских варваров. Он окружил свой лагерь большими ямами, прикрытыми ветками. Дно и стены ям были утыканы направленными вверх острыми кольями. Когда германцы ночью попытались напасть на лагерь, многие из них получили по острому колу в задницу.

— Болезненно и эффективно, — заметил Декстер, которому довелось повидать подобные ловушки во Вьетнаме.

— Совершенно верно. Ты знаешь, как Цезарь называл эти колья?

— Понятия не имею.

— Он называл их «стимулами». Похоже, у старины Юлия было довольно мрачное чувство юмора.

— Это ты к чему?

— Так будем же надеяться, что наши стимулы достигнут дона Диего Эстебана, где бы он ни находился.

Дон Диего был у себя в поместье к востоку от Кордильеров и, несмотря на удаленность, «нужные» сведения получил в полном объеме.

Дверь камеры в тюрьме Белмарш открылась, и Джастин Кокер оторвал взгляд от дешевого романа. Поскольку камера была одиночной, можно было не опасаться, что разговор с гостем будет услышан.

— Собирайся, — сказал коммандер Питер Рейнольдс. — Все обвинения сняты. Ни о чем не спрашивай. Но тебе придется выйти на свет. Когда все это всплывет, твоей «крыше» настанет конец. И еще, Дэнни, отлично сработано, честное слово. Это говорю не только я, но и на самом верху.

И сержант Дэнни Ломакс, проработавший шесть лет внедренным в лондонскую банду, занимавшуюся торговлей наркотиками, вышел из тени и был произведен в следователи.

Часть четвертая Яд

Глава 15

Дон Диего Эстебан верил в три вещи: в своего бога, в свое право на огромное богатство и в то, что тех, кто посмеет посягнуть на первые две вещи, должно неминуемо настигнуть самое суровое возмездие.

После того как в Ногалесе были арестованы тюки с кокаином, которые якобы бесследно сгинули в Карибском море вместе с «быстрыми штучками», дон Диего убедился в том, что его изощренно обманывает кто-то из его главных клиентов. Мотив был очевиден — алчность.

Личность вора можно было вычислить по месту и характеру перехвата груза. Ногалес — небольшой городок у самой границы, центр маленькой зоны, чья мексиканская сторона является исключительно территорией картеля «Синалоа». На противоположной стороне границы орудует аризонская банда, именующая себя «Чудо-мальчиками».

Как и рассчитывал Кобра, дон Диего пришел к заключению, что картель «Синалоа» захватил груз кокаина в море, чтобы таким образом удвоить свою прибыль. Первым делом он приказал Альфредо Суаресу аннулировать все заказы «Синалоа» и больше не отправлять ему ни одного грамма. Это привело к кризису, разразившемуся в Мексике, как будто этой несчастной стране и без того выпало мало страданий.

Главари «Синалоа» понимали, что они ничего не похищали у дона Диего. У кого-нибудь другого его реакция, вероятно, вызвала бы недоумение, но торговцам кокаином знакомо еще только одно чувство помимо удовлетворения — ярость.