Читаем КОАПП! КОАПП! КОАПП! Выпуск 2 полностью

Гепард. Мда, весьма полезная информация. Видимо, заело. (Несколько раз стучит по автомату лапой.)

Удильщик. Что вы, Гепард, разве так надо стучать по автомату? Дорогой Кашалот, ну-ка стукните разок хвостом, как вы умеете!

Кашалот бьет хвостом по автоматическому экскурсоводу. Ящик расплющивается в лепешку.

Гепард. Мда, что называется, всмятку.

Кашалот (ужасно расстроившись). Всё вы, Удильщик, со своими советами… «Стукните, стукните»… что мы теперь скажем Человеку?

К сгрудившимся вокруг разбитого автомата коапповцам подходит Человек.

Человек. Ничего не надо говорить — я сам все вижу.

Кашалот. О-о, дорогой Человек… мы… то есть я…

Человек. Ну, что сделано, то сделано.

Стрекоза. Мы только хотели узнать, что за буковки вот на этом снимке.

Человек. Видите ли, при раскопках в Румынии нашли очень древний папирус. Он был такой ветхий, что его нельзя было развернуть — папирус мог рассыпаться. Тогда его привезли в Москву, в лабораторию, и сфотографировали в инфракрасных лучах. И теперь текст на снимке вполне можно различить.

Удильщик. У меня блестящая идея: давайте и мы сфотографируемся в инфракрасных лучах — на память о посещении вашего павильона, дорогой Человек.

Все. Замечательно! Давайте снимемся!

Человек. Я не возражаю. Вот фотоаппарат, Удильщик, вот кассета со специальной фотопластинкой — она чувствительна к тепловым лучам… действуйте!

Удильщик. Все члены КОАППа в сборе?.. Позвольте, а где Мартышка?

Сова. Я и то гляжу — нет ее и нет, как в павильон-то вошли, так и запропастилась куда-то.

Стрекоза. Может, она стоит в очереди?

Кашалот. В какой еще очереди?

Стрекоза (удаляясь). А вон — разве не видите?

Все замечают выстроившуюся в конце зала огромную очередь.

Стрекоза (издали). Скажите, пожалуйста, что дают? Значки с эмблемой выставки?

Первый голос. Понятия не имею. Все стоят, и я встал…

Стрекоза. Я буду за вами.

Удильщик. А я за вами, Стрекоза. Странно, только что здесь никого не было.

Второй голос (издали). Послушайте, у вас есть совесть! Сколько можно смотреть?

Третий голос (издали). Вы не одна!

Мартышка (издали, скороговоркой). Вот всегда так: стои́т экспонат, никто не подходит, а сто́ит кому-нибудь одному заинтересоваться, — за ним сразу хвост. А я, может, еще не насмотрелась!

Удильщик. Да это Мартышка! (Кричит.) Мартышка, что вы там рассматриваете?

Мартышка. Я смотрю в инфракрасный бинокль, он позволяет видеть в полной темноте!

Человек (смеясь). Ну, и что же вы увидели?

Мартышка. Полную темноту!

Человек. Ах, Мартышка, Мартышка… ведь бинокль надо было включить!

Сова. Отродясь не слыхивала, чтоб бинокль включали…

Человек. Но это ведь особенный бинокль — в нем кроме оптических стекол есть электронное устройство — оно преобразует невидимое тепловое изображение в обычное, видимое глазом. (Подходит к Мартышке, щелкает рычажком на бинокле.) Ну вот, включил… Как сейчас, Мартышка?

Сова. Крышки-то черные со стекол сыми.

Человек. Нет-нет, не нужно их снимать — это светофильтры, они пропускают только тепловые лучи, а все остальные задерживают. Давайте-ка задернем шторы.

Гепард задергивает шторы. Павильон погружается во тьму.

Удильщик. Ого… даже у нас, в глубине океана, не бывает такого полного мрака!

Сова. Да, уж на что я глазастая, а ничегошеньки не вижу… Тьма тьмущая!

Мартышка. Свой первый инфракрасный взор я обращаю к вам, мой любимый председатель… Хм, почему вы вдруг так побледнели? Что с вами?

Кашалот (испуганно). Что со мной? Зажгите свет.

Включают свет. Все смотрят на Кашалота.

Сова. Пошутила она, Кашалот, — как был ты черный, так и остался.

Все. Вы по-прежнему черный!

Мартышка. Нет, белый, нет, белый!

Гепард. Смотреть в темноте на черное, да еще в бинокль, закрытый черными крышечками, и видеть белое — позавидуешь такой фантазии…

Человек. Мартышка, конечно, любит пофантазировать… но сейчас она говорит правду. Ведь Кашалот — теплокровное животное, а чем сильнее нагрето тело, тем больше оно испускает тепловых лучей и тем ярче его изображение на экранчиках инфракрасного бинокля, вот черный Кашалот и кажется светлым, словно на негативе.