Читаем Книгоедство полностью

Не обошел достойных кандидатов на премию и год 2006-й Так, например, в области медицины в 2006 году высокой Ненобелевской награды удостоилась американо-израильская группа ученых за публикацию, в которой было предложено новое средство борьбы с икотой, а именно – при помощи массажа прямой кишки

Так-то вот, господин Нобель! Не только вами жива наука, литература и даже борьба за мир. Есть и кроме вас доброхоты, не дающие завянуть талантам!

Никитин И.

Оказывается, не только люди с красивыми поэтическими фамилиями, вроде Струйского, Жасминова и Коринфского, делали в России поэзию Делали ее и люди с фамилиями попроще Козлов, например Или тот же Иван Никитин Или Клюев, хотя последний появился на полвека позднее Важны качество и отклик в потомках Если ни того, ни другого у поэта в наличии не имеется, тогда уж, назовись он хоть Гениевым, место ему будет только в библиографическом справочнике между Иваном Герасимовым, поэтом-вагоновожатым московского трамвайного парка г Петрограда, написавшим в порыве патриотизма поэму «Кровавый кайзер», части 1-я, 2-я и 3-я, и каким-нибудь Николаем Гейнрихсеном, прославившим себя поэмой «Андрей Смиренный», изданной за авторский счет в том же 1915 году в городе Нежине.

Слава богу, Иван Никитин место в поэтическом пантеоне имеет твердое, он один из создателей того редкого, чисто русского направления в поэзии, которое многие называют почвенническим Поэтическое почвенничество не ругательное сочетание слов. В основе его языческая стихия земли, немного охристианенная – немного, ровно настолько, чтобы чувствовать покосившиеся кресты, вырастающие на могилах предков.

Голос поэта Никитина из тех ровнодышащих голосов, которые называют русскими Он вырастил себе славных наследников – Кольцова, Есенина, Клюева («Где Мей яровчатый, Никитин… туда бреду я, ликом скрытен»).

Никитин ярок – не сусален, а ярок В его образах много сказочности:

И точности:

Без имени Ивана Никитина русскую поэзию не представить.

«Николай Николаевич» Ю. Алешковского

В кромешном мире советского государства быть свободным – дело неблагодарное Свобода – как вещь в себе. Она не постигается разумом соседа по коммунальной кухне. О ней можно только мечтать – сладко, как о грядущем рае, – и ненавидеть пьяницу, подложившего под голову чемоданчик и похрапывающего на ступеньках какой-нибудь московской парадной в вечных странствиях на пути к Курскому вокзалу

Тонущие островки свободы…

Писатель Банев и запойный интеллигент Веничка. И вор Николай Николаевич, которого свободе обучила Любовь

В самиздате 70-х повесть Юза Алешковского шла в тройке самых читаемых С ней соперничали (не претендуя на первенство) только «Гадкие лебеди» и «Москва – Петушки»

Автор назвал «Николая Николаевича» научно-фантастической повестью и поставил это название на заглавном листе

Такое определение жанра предполагает ситуацию нереальную – космос, по крайней мере, или мытарства гения, задумавшего осчастливить мир какими-нибудь семимильными сапогами

Спору нет, в повести есть и космос

Будучи донором спермы, удачливый герой Алешковского мастурбирует в лабораторную пробирку, а его драгоценных «живчиков» подвергают жесткому облучению. Сперму изучают вейсманисты-морганисты биологи, чтобы в будущей экспедиции к звездам отважные дети Земли, совокупляясь без страха, продолжали человеческий род

Фантастика – видимая ее часть – на этом, пожалуй, кончается. Дальше начинается фантастика другого рода. Вернее, она продолжается, поскольку начало свое берет из благословенных глуповских далей и так тянется – под звон ли колоколов, под бой ли кремлевских курантов – медленно, верно, похохатывая и попинывая дураков, подрезая крылышки умникам и кадя любой власти, которую навязал Господь

Неуемный гений Лысенко кладет конец безобразию, творящемуся в подотчетной лаборатории. Стеклянную «матку», в которой мучаются «живчики» Николая Николаевича, разбивают в мелкие дребезги Советская власть торжествует. Вредители морганисты терпят заслуженных крах.

Вот так – обыкновенно и просто – у разбитого корыта науки оказываются герои повести: Влада Юрьевна, бедолаги-биологи и наш Николай Николаевич в том числе

Он в жизни, конечно, не пропадет. Его профессия вора во все времена в почете Но…

Существует такое «но», которое и делает из мелкого человека – великого Любовь Из жалости она рождается или из страсти, но она лепит из податливой человеческой глины стойкую неподатливую фигурку – вора Николая Николаевича превращает в человека свободного

Кто есть герой Алешковского? Кем он был?