Читаем Книги крови полностью

– Помогая разделять мир, – сказал он, – регулируя маленькие войны так, чтобы они не могли стать большими, удерживая диктатуры от переполненности самими собой, мы стали домашней прислугой мира, вычищая грязь всюду, где она слишком густела. Это была огромная ответственность, но мы с радостью взвалили ее на себя. Вначале нам это даже нравилось, ведь нам казалось, что мы – тринадцать человек – формируем мир и что никто, кроме представителей самых высоких эшелонов власти, не знает о нашем существовании.

Явно выраженный наполеоновский синдром, подумала Ванесса. Гомм, безусловно, безумен, но что за величественное безумие! И по сути безвредное. Зачем нужно его запирать? Он определенно не способен причинить вред.

– Кажется нечестным, – сказала она, – что вы заперты здесь.

– Ну, это, конечно, для нашей собственной безопасности, – ответил Гомм. – Вообразите хаос в том случае, если какая-нибудь анархистская группа обнаружит, откуда мы управляем, и прикончит нас. Мы движем мир. Это не значит, что все так и идет, я же сказал – системы разваливаются. Время идет, властители, зная, что у них есть мы для решения самых острых вопросов, беспокоят себя все больше удовольствиями и все меньше думаньем. На протяжении пяти лет мы были не столько советниками, сколько замещали сверхправителей, жонглирующих нациями.

– Как забавно, – сказала Ванесса.

– До определенной степени, – ответил Гомм. – Но слава меркнет очень быстро. И после десятилетия – или что-то около того – начинает сказываться нагрузка. Половина Комитета уже мертва. Голованенко выбросился из окна. Бучанян – новозеландец – болел сифилисом и не знал о том. Возраст прикончил дорогую Йонийоко. И Бернгеймера, и Сорбутта. Рано или поздно это постигнет нас всех, а Клейн продолжает снабжать людьми, чтобы перехватить дело, но они не беспокоятся. Им наплевать! Мы функционеры, вот и все. – Он довольно сильно разволновался. – Покуда мы снабжаем их решениями, они счастливы. Ну... – голос его упал до шепота, – мы со всем этим заканчиваем.

Было ли это мигом самоосознания, размышляла Ванесса. Был ли это здравомыслящий человек, пытающийся выбросить из головы фантазии о господстве над миром? Если так, возможно она в силах чем-то поспособствовать.

– Вы хотите выбраться отсюда? – спросила она.

Гомм кивнул.

– Я бы хотел повидать свой дом еще раз, до того как умру. Я порвал со столь многим, Ванесса, ради Комитета, это почти довело меня до сумасшествия...

– О, – подумала она, – он знает.

– ...Прозвучит ли это слишком эгоистично, если я скажу – моя жизнь кажется чересчур большой жертвой, чтобы отдавать ее за глобальный мир?

Она улыбнулась его притязаниям на могущество, однако ничего не сказала.

– Если так – то так! Я не раскаиваюсь. Я хочу удалиться отсюда! Я хочу...

– Говорите потише, – посоветовала она.

Гомм опомнился и кивнул.

– Я хочу немного свободы, прежде чем умру. Мы все хотим. И, верите ли, нам кажется, вы можете нам помочь. – Он посмотрел на нее. – Что-то не так? – спросил он.

– Не так?

– Почему вы так на меня смотрите?

– Вы не в порядке, Харви. Не думаю, что вы опасны, но...

– Подождите минутку, – попросил Гомм. – Что, по-вашему, я вам рассказал?..

– Харви. Это прекрасная история...

– История? Что вы подразумеваете под историей? – произнес он обидчиво. – О... понимаю. Вы мне не верите, да? Так и есть! Я только что рассказал вам величайшую мировую тайну, а вы мне не верите!

– Я не утверждаю, что вы лжете...

– Да? Вы думаете, я безумен! – взорвался Гомм. Голос его раскатывался эхом вокруг прямоугольного мира. Почти сразу же раздались голоса из нескольких построек и вскоре – грохот шагов.

– Вот, смотрите, что вы наделали, – сказал Гомм.

– Я наделала?

– Мы в беде.

– Осторожнее, Х.Г., это не значит...

– Слишком поздно для сокращений. Вы останетесь там, где есть, а я собираюсь направиться к ним. И отвлечь.

Собираясь уйти, он поймал ее руку и поднес к губам.

– Если я сумасшедший, – сказал он, – таким меня сделали вы!

Затем он удалился, его короткие ноги несли его через двор с солидной скоростью. Однако он не успел дойти до лавровых деревьев, как прибыла охрана. Они приказали ему остановиться. Поскольку он этого не сделал, кто-то выстрелил. Пули избороздили камень у ног Гомма.

– Все в порядке, – завопил Гомм, замирая и вытягивая в пространство руки. – Меа culpa!

Выстрелы прекратились. Охрана расступилась, когда вышел начальник.

– А, это вы, Сидней, – обратился Х.Г. к Капитану. Тот заметно дернулся, когда к нему обратились при подчиненных подобным образом.

– Что вы здесь делаете в ночное время? – требовательно спросил Сидней.

– Смотрю на звезды, – ответил Гомм.

– Вы были здесь не один, – сказал Капитан. Сердце Ванессы рухнуло. Пути обратно в ее комнату, не пересекая двор, не было, и уже теперь, когда объявлена тревога, Джиллемо, вероятно, проводит проверку.

– Правда, – сказал Гомм. – Я был не один. – Не оскорбила ли она старика настолько, что теперь он собирается выдать ее? – Я видел женщину, которую вы взяли.

– Где?

– Перелезала через стену, – сказал он.