Когда гости разъехались и мы втроем отправились в знаменитое «джакузи», Наталья Георгиевна была уже пьяна. Ей в тот год было 24 года, потому пьяная она еще оставалась доброй, в общем, девушкой, большой и смешной. Волосы она тогда остригла и теперь, лежа в джакузи, была похожа на мокрую, большую кошку. Одна грудь у нее была обожжена, жизнь уже ее поломала и ободрала, но еще не очень. Наташа — мокрая кошка стала опускать меня в глазах профессорши Лены. Эпизод этот сносно описан в романе «Укрощение тигра в Париже», посему здесь уместно лишь остановиться на предмете исследования: на джакузи. Сильная струя, идущая из пола, отделанного мозаикой, приятно ударяла по телу, переворачивала, если ей не сопротивляться, давала ощущение богатой жизни. Я был, к сожалению, вдребезги болен, переносил, кажется, на ногах воспаление легких, потому насладиться в полной мере струею не мог. Вместе со струей поступали какие-то серные пузыри, как мне показалось. Удивительно, но после этого джакузи в Калифорнии мне нигде более не пришлось побывать в джакузи, несмотря на то, что круг моих знакомств стал богаче. Лена Вайль скончалась от рака через небольшое количество лет, с Наташей я прожил несчастливо, но интенсивно целых тринадцать лет и сейчас, сидя в тюрьме, отдал приказ, дабы меня с нею развели. Джакузи, возможно, еще живо, и сейчас в нем, возможно, сидит какой-нибудь бесполезный, абсолютно неисторический, наследник профессорши Лены.

В тот вечер профессорша, по-моему, пыталась нас соблазнить, меня и Наташу. Она так быстро разделась!

Бани / Алма-Ата

Главная площадь города, микроавтобус телекомпании «Хабар» подваливает к крыльцу телекомпании. В нем девять национал-большевиков. За автобусом швартуется автомобиль полковника Казахстанской службы безопасности Бектасова. Бектасов в темных очках. С ним три офицера КНБ. Напротив, — через площадь, — величественные вершины Алатау, здание Совета министров республики Казахстан, далее здание президентского дворца. Журналисты, снимавшие нас на ж/д вокзале, бегут доложить начальству. А мы, вытащив рюкзаки из микроавтобуса, выкладываем их на ступени. Сияет солнце. Отличное начало авантюрного романа. Я только что узнал, что директором телекомпании «Хабар» является… дочь Президента Назарбаева Дарига Нурсултановна Назарбаева. На вокзале я этого не знал. Мы явились прямиком из Кокчетава, где ночью, после дождя, под лохматыми звездами нас посадил на поезд — провожал майор КНБ Карибаев. Это по моей просьбе Карибаев позвонил Бектасову и предупредил его, что в Алма-Ату прибывает Лимонов с отрядом. Разумеется, майор Карибаев и без моей просьбы предупредил бы своего алма-атинского коллегу, что знаменитый писатель, мятежник и trouble-maker, находившийся в Кокчетаве под домашним арестом и под колпаком КНБ, приезжает в Алма-Ату.

Начался же авантюрный роман с того, что отряд членов НБП прибыл в г. Кокчетав, куда мы были приглашены местными казаками на проведение казачьего круга. Было это утром 2 мая 1997 года. Весь вокзал оказался забит ментами, может быть, батальон ментов, и все они встречали нас. Под конвоем нас привезли в здание линейной милиции. Там уже были приготовлены четыре телекамеры, и, дрожащими руками держа бумагу, полковник Гарт (немец), шеф линейной милиции, зачитал мне документ — постановление Генпрокуратуры Казахстана о том, что проведение казачьего круга в Кокчетаве запрещено, что я поставлен об этом в известность, что мне и прибывшим со мной товарищам запрещается посещать политические собрания и митинги. Что Президент и народ Казахстана тем не менее гостеприимны, и если мы желаем остаться в их стране с целью ознакомления с ней, с целью туризма, то мы можем это сделать. Или можем уехать в Россию, хоть немедленно, они нам помогут. Я сказал, что мы останемся с целью туризма. Им это, судя по их лицам, не понравилось, но делать нечего. Я подписал их бумагу. Камеры снимали.

Мы остановились у правозащитницы Морозовой. Вокруг расположились дремать в машинах десятки каэнбэшников. С утра приехал майор Карибаев и весь день проводил с нами. 4 мая в Кокчетав приехал премьер-министр Кажегельдин (сейчас он главный оппозиционер Казахстана) и привез Указ о расформировании Кокчетавской области, до того их перепугала тогда угроза отделения области от Казахстана (насколько я знаю, казаки планировали лишь провозглашение автономии в составе Казахстана. В маслихате [совете] области у них было необходимое большинство).

И вот мы в Алма-Ате. Авантюрный роман. Вечные снега Алатау над Советом министров. Из дверей телекомпании «Хабар» выходит в белом костюме молодой, лысый, с крепким черепом заместитель директора Владимир Рерих. Улыбается. Жмет мне руку. Рерих — правая рука Дариги.

— Мы, конечно, поможем вам, Эдуард. Мы уже нашли, где вас определить. Наш журналист Гриша Беденко. — Гриша стоит рядом, улыбается, он потерял ногу в Таджикистане, несчастный случай, перевернулся БТР, ногу отсекло люком. — Гриша готов вас пустить к себе. У него двухкомнатная квартира в центре города, он поживет у мамы…