Читаем Книга воды полностью

Витька закрепил один кусок сети к гигантскому поваленному бревну и завалил его для верности камнями. Затем повесил сеть между кистью и локтем левой руки и пошел в реку, снимая с руки по витку сети. Речка была средней бурности, средней глубины, но видно было, что стоять в потоке нелегко. Витька оставил без внимания тот момент, когда бурная вода залила его широкие до колен резиновые сапоги. И пошел дальше. Одновременно он выбирал себе маршрут. Мы намеревались закрепить второй конец сети за другой берег, если длины хватит. И уйти, оставив здесь сеть на ночь. А утром вернуться за уловом. Мы были глубоко в горах. От последней тупиковой деревни Банное, где проживало душ двести, алтайцев и русских, было километров двадцать. Речка была крупным притоком Коксы, сливала свои воды в нее, а Кокса мчалась по долинам еще на добрые 80 или 100 километров, чтобы у райцентра Усть-Кокса живописно слиться с речкой Катунь. Река Катунь, в свою очередь, мчится через республику Алтай и Алтайский край, чтобы у городка Бийска принять в себя речку Бию, а уж дальше Катунь мчится до самой столицы Алтайского края города Барнаула, чтобы там грандиозно влиться в монструозную по размерам реку Обь. Обь через студеную Сибирь несет свои воды в Северный Ледовитый.

Виктор Золотарев был рожден в Бийске, а жил в Барнауле. Мы везли его с собой в августе в Алтай как проводника. Мне пришлось его уговаривать и отрывать от подружки. Они даже явились ко мне в гостиницу «Алтай», он привел ее, чтобы я убедил ее отпустить его. Знала бы она, чем кончится его дружба с нами, она должна была бы посадить его на цепь. Ему было 42 года в 2000 году, и он не дожил до 43 лет. Виноват в этом я.

Он закрепил сеть за валун на отмели, ближе к дальнему берегу. Мы купили сеть для узких речек, пятидесятиметровую, на весь поток ее не хватило. Он перебрел ко мне, я стоял у бревна, там, где был закреплен первый конец сети. На стволе лежала его видавшая виды кожанка. В стволе торчал мой топор. Он снял сапоги и вылил воду. Снял полотняные брюки — выжал их. Снял трусы — выжал. Снял синюю безрукавку и выжал. У Витьки было отличное сухое тело Дерсу Узала. Отличные тесные мускулы живота. Сухие нетолстые ноги проводника. Борода, крутые морщины, загорелый череп. Ни грамма жира. Одни мышцы.

Пока он это все проделал, я оглядел пейзаж. Я давно понял, что это пейзаж из романов Фенимора Купера — нетронутая Америка, где редкие краснокожие сидят у речек в своих вигвамах. А вокруг девственные леса. На самом деле так и есть. На территории Республики Алтай нет ни одного сколько-нибудь значительного промышленного предприятия. Плотность населения здесь неуместно слабая: нули с копейками. Причем если в райцентре Усть-Кокса наберется пять или семь тысяч обитателей, то в какой-нибудь деревне Красноярке, жирно обозначенной на картах, едва ли можно наскрести полсотни стариков. Волков, медведей и особенно маралов наверняка живет в Республике Алтай большее количество, чем человеков.

Он оделся в выжатое, надел поверх куртку, и мы пошли. Я пустил его вперед, потому что он все равно вырвется вперед. Он пошел легко, останавливаясь, срывая ягоды шиповника, но мне приходилось бежать за ним. Я все оттягивал свой призыв «Витторио, погоди, не гони лошадей!» и, наконец, втянулся в ритм ровного полубега. По дороге мы спугнули жирного зайца, задница мешала ему прыгать, лето кончилось, он отожрался. «В городе никто не может оценить твои достоинства, Витторио, — говорил я ему, — здесь ты царь и Бог, ты знаешь, какие можно есть растения, скачешь по скалам, отыскивая помет диких мышей — мумие, знаешь, где копать какие корни, где золотой корень, где маралий, где красный, ты прешь по горам, делая семь или восемь километров в час, в то время как городской пешеход и шести не делает. Ты умеешь ставить силки и сети. Ты умеешь лечить (в деревне Боочи Золотарев при нас вылечил женщину, за что получил мзду пищевыми продуктами). В городе ты — чудак и кто-то вроде хиппи. Давай, прибивайся к нам, мы тебя слушаемся, любим и ценим». Он и прибился, на его голову.

Он работал в свое время проводником туристических отрядов. Водил людей на Телецкое озеро и на Белуху. Водил тех, кто приезжал бухнуть на природе, и спортсменов. Он собирал мумие в горах еще при советской власти — помет горных мышей считался сильнейшим лекарственным средством, за наперсток мумие хорошо платили.