Читаем Книга воды полностью

Моя блестяще легкомысленная жена того времени! Собственно, следуя ее легкомысленной удаче, я несся тогда в кильватере этой ее легкомысленной удачи. Моя жена на резвых длинных ногах (старухи, сидящие у подъездов, считали их тонкими), с энергией, бьющей из мною раздраженной ее половой щели, Елена придумала, что мы должны ехать в Сочи. Она немедленно назначила там встречу своим театральным и светским приятелям. И мы поехали в Сочи. К числу моих достоинств я отношу и редкостную способность, когда надо, не сопротивляться вовсе судьбе, а быть желающим. Ибо, как Ленин выражался, — «желающего судьба ведет». Бывали случаи, что я не имел представления, куда она меня ведет, но, доверяя, шел. И приходил правильно по назначению. Следующий кадр: Сочи, мы стоим в коридоре гостиницы «Жемчужина», наискосок от нас за столами строгие администраторы: один из них мордатый парень, не то Эрик, не то Эдик, наша цель. Над ухом у меня нависла Елена. Сердитый шепот: «Ну, иди же, трус. Не хватало, чтоб я пошла. Витя уже давно бы… мы давно бы отдыхали в номере…» Жила бы с Витей — хочу я сказать, но иду к администратору. В паспорте у меня деньги, я должен передать их Эрику или Эдику, сказав, что мы от Гали Волчек или от Игоря… Я тяжелыми ногами, как статуя Командора, двигаюсь к столу.

— Мы от Игоря… — говорю я.

— Мест нет, — равнодушно отвечает Эрик или Эдик…

Я шагаю обратно. Впоследствии подобные поражения ожидали меня в иностранном языке. Я спрашивал: «Сколько времени?» Мне отвечали не так просто, как я ожидал, — не «пять тридцать», или «шесть», или «семь часов». А, скажем, говорили: «пять минут после полудня». И я ничего не понимал, идиот.

— Все номера заняты, — докладываю своей злой, как овчарка, юной жене.

— Что же ты ему деньги не дал! — В отчаянье она готова расплакаться. Белые джинсы, розовая рубашка, фарфоровые глаза куклы — девочка мечты, весь отель смотрит на нее.

— Я не умею давать взятки, — говорю ледяным тоном.

— Ради любимой женщины следует научиться давать взятки, — говорит она еще более ледяным тоном. Но ссора не успевает разразиться. Ее лицо теплеет.

— Тосик! — Она уходит ко мне за спину и возвращается с пожилым мужиком в сером костюме-френче. За ним следует молодая женщина с ребенком.

— Эд! Это Тосик Алиев! Это мой новый муж! Я ушла от Виктора! — Покончив с мужьями, Елена лихо переходит к делу: — Тосик, ты все можешь, мы бездомные, не можем номер достать, все занято.

— Идите с женой к нам! — говорит Тосик. — Идите, идите, я сейчас договорюсь тут с ребятами. Тут всегда занято.

— Паспорта оставить? — спрашивает Елена.

— Паспорта потом отнесете.

Мы берем вещи и движемся за женщиной и девочкой. Нас никто не останавливает в дверях, хотя останавливают даже иностранцев.

Году в 99-м или в двухтысячном, кажется, в «Совершенно секретно» или в «Версии» я обнаруживаю фотографию: Лена, я, толстый армянский юноша, злая куцая девка, Тофик Алиев и его жена стоим в черноморской волне на фоне отеля «Жемчужина». Лена — толстая, на ней шапка, на боках складки жира. Я — мускулистый и черный — выгляжу среди них как солдат среди сибаритов. Я обведен кружком, и ко мне ведет стрела. А Тофик Алиев (не Тосик, как его ошибочно называла Елена), оказывается, был тогда один из первых российских больших мафиози. Чуть ли не крестный отец мафии того времени. Статья на добрых три или четыре полосы газеты вся посвящена ему. Говорит он в интервью и обо мне, вспоминает отдых в Сочи.