Читаем Книга Вина полностью

Отведай-ка… так не словами только

Оценишь ты вино мое.


Силен

Плясать

Нас приглашает Бромий… Го… го… го…


Одиссей

А в горле-то бульбулькало приятно?


Силен

Мне кажется, что до конца ногтей

Проникли в нас живые токи Вакха.


Одиссей

И денег я тебе в придачу дам.


Силен

(сладко дрожащим голосом)

Ослабь завязки меха… Что нам деньги?


Одиссей

А где ж сыры? Неси сперва ягнят.


Силен

Все сделаю. И к черту всех хозяев!

Душа горит, и за бокал вина

Я отдал бы теперь стада киклопов

Всех, сколько их ни есть. Стряхнуть тоску,

А там… Хоть с этого утеса в море…

Кто радостей не любит хмеля, тот —

Безумец; сколько силы, сколько сладкой

Возможности любить, какой игре

Оно сулит свободу… а какие

Для дерзких рук луга… И танцевать

Зовет нас бог и отнимает память

Прошедших зол… И побоюся я

За сладкий дар так огорчить Киклопа,

Чтоб плакал глаз единственный его?!

(Уходит в пещеру.)


В дальнейшем Одиссей использует вино в качестве средства, при помощи которого он вынуждает киклопа потерять контроль над собой (чтобы затем ослепить его). Странствующий герой отговаривает киклопа от намерения идти к своим братьям, живущим неподалеку от него. В результате вместо импровизированного симпосия Полифем пьет вино в одиночку – со всеми последствиями этого пагубного процесса. Великолепный мастер сценического диалога, сплетающегося из коротких фраз нескольких участников действия, Еврипид убедительно передает говорок пьяного киклопа, демонстрирующий, как вино все более овладевает им.


Одиссей

Послушай нас, Киклоп, ведь этот Вакх,

Которым я поил тебя, нам близок.


Киклоп

Постой… А Вакх какой же будет бог?


Одиссей

Сильнее нет для наших наслаждений.


Киклоп

(икая)

Да, отрыгнуть его… и то добро.


Одиссей

Такой уж бог, что никому не вреден.


Киклоп

Забавно: бог, а сам живет в мешке!


Одиссей

Куда ни сунь его, на все согласен.


Киклоп (внезапно рассердившись и топая ногой)

А все ж богам не место в кожах жить!


Одиссей

Вот как… А сам? Тебе неловко в коже?..[74]


Киклоп

Черт с ним, с мешком… Нам было бы винцо!


Одиссей

Так в чем же суть? Тяни да развлекайся.


Киклоп

А братьям и попробовать не дать?


Одиссей

Как пьешь один, так будто ты важнее.


Киклоп

А поделись – так ты друзьям милей.


Одиссей

Ведь что ни пир – то кулаки да ссоры.


Киклоп

Ну нет, меня и пьяного не тронь.


Одиссей

Ох, подкутил, так оставайся дома.

Киклоп

Кто, захмелев, уходит с пира – глуп!


Одиссей

А кто и пьян и дома – тот философ.


Киклоп

Так как же, брат Силен, остаться, что ль?


Силен

Конечно же. Зачем винцом делиться?


Киклоп

(разваливаясь на траве)

Да, в сущности… Не дурно ведь и тут:

Трава такая мягкая, цветочки…


Силен

(стараясь положить его спиной к вину, которое рабы в кратере поставили на землю)

На солнышке-то славно попивать.


(Силен припадает к чашке.)


Вот вытянься получше… Боком… боком…


Киклоп

Эге… А чан-то будет за спиной?..


Силен

(подмигивая Одиссею и прихлебывая)

Чтоб кто не опрокинул.


Киклоп

(не ворочаясь)

Потихоньку

Ты, кажется, там тянешь, брат. Поставь-ка

Кратер-то посередке.


(Вино переставляют перед Киклопом, но на некотором от него расстоянии. Киклоп обращается к Одиссею.)


Ты же, гость,

Как звать тебя по имени, скажи нам.


(Подманивает его пальцами. Одиссей подходит, и, пока он находится между кратером и Киклопом, Силен пьет прямо из чана.)


Одиссей

Никто. Тебя ж за что благодарить?


Киклоп

(хохочет)

Товарищей… я закушу тобою.


Одиссей

(загадочно)

А что же? Твой подарок не дурен…


(Отходит.)


Киклоп

(замечая Силена, который между тем отскочил от чана)

Эй ты… Опять лизнул-таки винишка…


Силен

(вытирая губы)

Не я его, оно меня, Киклоп.


Киклоп

Вино тебя не любит… Ты – любитель

Его, но… неудачный…


Силен

(хлопая еще бокал)

Вот… вот… вот…

Я ль не красив, а, говоришь, не любит.


(Медленно наливает в чашу, но никак не нальет до края, потому что постоянно отхлебывает.)


Киклоп

(следя за его движениями посоловелым глазом)

Ну, наливай полнее…


(Кричит.)


Только лей!


Силен

(с серьезным видом поднимая чашу и отворачиваясь от Киклопа)

Смешалось ли как следует, посмотрим.


Киклоп

Ох, смерть моя, давай!


Силен

Постой, сперва

Венок надень.


(Поправляет ему венок.)


А я слегка пригублю.

Перейти на страницу:

Все книги серии Александрийская библиотека

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

Публицистика / История / Образование и наука
Отцы-основатели
Отцы-основатели

Третий том приключенческой саги «Прогрессоры». Осень ледникового периода с ее дождями и холодными ветрами предвещает еще более суровую зиму, а племя Огня только-только готовится приступить к строительству основного жилья. Но все с ног на голову переворачивают нежданные гости, объявившиеся прямо на пороге. Сумеют ли вожди племени перевоспитать чужаков, или основанное ими общество падет под натиском мультикультурной какофонии? Но все, что нас не убивает, делает сильнее, вот и племя Огня после каждой стремительной перипетии только увеличивает свои возможности в противостоянии этому жестокому миру…

Александр Борисович Михайловский , Мария Павловна Згурская , Роберт Альберт Блох , Айзек Азимов , Юлия Викторовна Маркова

Биографии и Мемуары / История / Фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Образование и наука
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука