Читаем Книга судьбы полностью

Отец ушел, забрав с собой Али. К счастью, с начала лета он стал брать Али с собой на работу, и дома наступили покой и тишина. Оставайся Али дома – Аллах один ведает, что бы со мной сталось.

Мать вошла ко мне и сказала:

– Просыпайся. Пора собираться. Я дала тебе сегодня поспать, чтобы у тебя было больше сил.

Я села, обнимая колени, и решительно заявила:

– Я никуда не пойду.

Когда дома оставались одни женщины, я становилась храбрее.

– Вставай! Нечего вести себя как балованный ребенок.

– Я никуда не пойду.

– Пойдешь как миленькая! Я не позволю тебе спугнуть такую удачу. Уж никак не теперь.

– Удачу? Ты хоть знаешь, что это за люди? Кто мой жених? Он к нам даже не соизволил прийти.

И в этот момент заверещал дверной звонок, и к нам вошла госпожа Парвин – нарядная, бодрая, в черном хиджабе.

– Я решила зайти пораньше на случай, если вам понадобится помощь. Кстати говоря, я подыскала замечательную модель свадебного платья. Надо только ткань подходящую выбрать. Хотите взглянуть?

– Помогите мне, госпожа Парвин! – обратилась к ней матушка. – Девчонка опять заупрямилась. Может быть, вы уговорите ее встать и умыться?

Госпожа Парвин сняла свои туфли на высоких каблуках и зашла в комнату. Она рассмеялась и сказала:

– Доброе утро, красавица-невеста. Вставай, умывайся, приведи себя в порядок. Гостьи вот-вот придут, мы же не хотим, чтобы они подумали, какая, мол, у них невестка ленивая.

При виде сосватавшей меня соседки я так и загорелась гневом, закричала:

– Да кто ж вы такая? Сколько вам заплатили за меня?

Мать обеими руками ударила себя по лицу и завопила:

– Замолчи! Покарай тебя Аллах! Эта девчонка проглотила стыд и выблевала скромность.

И она бросилась на меня, чтобы задать мне трепку. Вытянув руку, госпожа Парвин остановила мою матушку.

– Не надо, прошу вас. Девочка сердится, у нее есть на это причины. Позвольте мне поговорить с ней. Оставьте нас вдвоем. Через полчаса мы будем готовы.

Мать вышла из комнаты. Госпожа Парвин закрыла дверь и прислонилась к ней. Чадра ее размоталась и спускалась на пол. Она смотрела на меня, но как будто не видела. Она смотрела куда-то вдаль, на то, чего в этой комнате не было. Несколько минут протекли в молчании. Я с удивлением следила за этой непонятной мне женщиной. Наконец она заговорила – каким-то странным голосом. Не таким уверенным и звонким, как обычно. С горечью, с грустью.

– Мне было двенадцать, когда отец выгнал мать из дому. Я тогда училась в шестом классе – и вдруг я оказалась матерью для своего братика и трех сестер. От меня требовали того же, что от настоящей матери: вести дом, готовить, стирать и чинить одежду, присматривать за малышами. И когда отец женился во второй раз, обязанностей у меня меньше не стало. Мачеха была как все мачехи. Нет, она нас не мучила, голодом не морила, но собственные дети были для нее куда важнее, чем мы. Наверное, это правильно.

С малолетства мне напоминали о том, что, перерезая пуповину, мне в ухо шепнули имя моего двоюродного брата Амира-Хуссейна. За него я и должна была выйти замуж. Дядюшка всегда звал меня своей “красоткой-невесткой”. И я сама не знаю, с какого времени – сколько себя помню – я была влюблена в Амира. Когда мать нас бросила, он стал моей единственной опорой. И он тоже меня любил. Всегда находил предлог, чтобы зайти к нам – усаживался возле пруда для омовений и смотрел, как я тружусь по дому. Порой он говорил: “У тебя такие изящные ручки. Как же ты справляешься со стиркой?” И я оставляла самые трудные дела до того часа, когда придет Амир. Мне нравилось, как он поглядывал на меня, с заботой и состраданием. Он рассказывал моим дяде и тете о том, как трудно мне живется, и когда дядя приходил к нам, он всегда говорил отцу: “Дорогой мой, нужно пощадить это бедное дитя. Ты к ней жесток. Почему она должна расплачиваться за то, что вы с женой не ужились? Хватит упрямствовать. Сходи за своей женой, возьми ее за руку и приведи обратно домой”. – “Нет, брат! Никогда! И не произноси при мне имя этой распутницы. Я трижды разведен с ней для полной уверенности – так что она уже не вернется”. – “Тогда придумай что-нибудь. Девочка тает на глазах”.