Церкви, нам кажется, что Церковь сейчас должна быть примерно такой, как при царе Алексее Михайловиче (как мы это представляем). Но тратить силы на реконструкцию не имеет смысла, надо строить новую жизнь в условиях свободы. Обратите внимание: то, чему посвящает всю свою жизнь Патриарх Кирилл, направлено, по сути дела, на новую Церковь. Понятно, что речь не идет о нарушении церковной традиции, апостольского преемства. Но посмотрите – все новые документы, которые Церковь приняла: о социальной концепции, о правах и достоинстве человека, об инославных и многие другие, – все эти соборные постановления были бы немыслимы в дореволюционной Церкви. И тон этим документам задан даже не Патриархом Кириллом и не его духовным наставником митрополитом Никодимом (Ротовым); он задан Поместным собором нашей Церкви 1917–1918 годов. В то время это был пик развития свободы Церкви. Важно сегодня продолжить эту линию. Мне кажется, что в первую очередь надо позаботиться об образовательной программе для подготовки нового духовенства, которое должно быть миссионерски настроено, которое бы более всего думало о том, как донести Евангельскую весть до самых разных людей – молодежи, школьников, рабочих, чиновников, врачей, учителей. Пока этого, к сожалению, еще нет; пока мы живем так, как будто «нам осталось только покаяние».

Ведь если так, то тогда не нужно думать о любви, незачем вступать в брак, думать о богословии семьи, богословии интимных отношений, богословии воспитания и так далее. Если нам осталось только покаяние, тогда нам не нужны многочадные семьи. Ведь Церковь с амвона и с общественных трибун призывает: «Рожайте больше детей!» А зачем? Если Церковь живет в последние времена, тогда не нужно ни в брак вступать, ни детей рожать. Остается просто переждать это время с тем, чтобы встретить конец света. Ведь что сейчас часто слышишь от молодых? «Ну я приду в храм, мне скажут: "Этого нельзя, того нельзя"». Таким молодой человек зачастую видит лицо Церкви. С таким подходом нам не стоит рассчитывать на церковную миссию. Мы, конечно, привлечем таким образом некоторых людей, которые согласятся на то, чтобы все время переживать чувство вины, усердно каяться и т. д. А большинство не пойдут, скажут: «Ну да, мы верим в Бога. Мы даже считаем себя христианами. Но все эти запреты в вашей Церкви, постоянная аскеза и самобичевание – не для нас».

Если же мы проповедуем любовь к Церкви, к семье, к детям и так далее, тогда давайте ориентироваться на другой взгляд. Тогда должно быть православие радости, православие любви и счастья… А может ли вообще быть православие счастья? Это не ересь? Смотря как понимать счастье. Если ожидать, что все будет хорошо (знаете, как девушки говорят: «Ну скажи, что все будет хорошо!»), то это миф. И Православие, конечно, дело иметь с ним не будет.

Счастье – Пасха

А если под счастьем понимать полноту жизни, то да, это как раз про нас, потому что ничего более возвышенного, чем евангельские строки, больше не написано: «войди в радость господина твоего» (Мф. 25: 21). А современное богословие владыки Антония Сурожского?

Оно тоже пронизано радостью от встречи с Живым Богом. Очень важная миссия Православия сегодня – не просто сказать, а показать людям своей жизнью: «Вот наша вера – вера радости и жизни». Разумеется, мы понимаем, что в жизни много трагичного, печального, достаточно и греха, и страстей, и у нас есть православная программа борьбы со страстями и с грехом. Но у нас есть и другая программа – утверждения жизни и счастья. Она особая, не такая, как у этого мира: не через удовольствия, не через вседозволенность, а через осознание своей природы, своих взаимоотношений с Богом и воспитание себя. Поэтому мы говорим о православии жизни. Сколько бы ни было в жизни горя, а радости все равно больше.

Мы привыкли к слову «счастье», употребляем его часто, к месту и не к месту. Но не надо быть лингвистом, чтобы задуматься над происхождением этого слова: в основе его – корень «часть». «Счастье» – как часть чего-то большего, общего. Чего же? Думаю, для христиан очевидно и радостно обнаружить, что «счастие» и «причастие» – однокоренные и по смыслу очень близкие слова. Участвуя в таинстве Евхаристии, принимая причастие, мы становимся частью Тела Христова, соединяемся с Ним – и так входим в полноту счастья.

Счастье по-христиански – это Пасха! Воскресение Христово – это победа жизни над смертью, это победа любви над враждой. Счастье христианина – это уверенность в бессмертии, упование на жизнь, на любовь.

Сквозь все страдания мира счастье светит, потому что Христос победил смерть! Оно светит сквозь черноту предательств и цинизма, потому что Господь есть любовь! Счастье никогда не уходит из сердца человеческого, потому что Бог Своею благодатью присутствует в каждом сердце. И даже тогда, когда последняя надежда утекает со слезами, капля счастья тихо напоминает человеку, что оно есть.