Читаем Книга Мирдада полностью

Органы чувств, не воодушевляемые Верой, - это самые неподходящие проводники. Хотя их дорога и кажется гладкой и широкой, на ней имеется множество скрытых ловушек и провалов. И те, кто избирает ее для подъема на вершину Свободы, либо гибнут в пути, либо срываются и соскальзывают вниз к подошве, опять туда, откуда они начинали свой подъем. Там им приходится долго лечить свои переломанные кости и зияющие раны.

Люди Малой Ностальгии - это те, кто построил мир на основе своих чувств и вскоре обнаружил, что он мал и душен. И они возмечтали о более просторном доме. Но вместо того, чтобы подыскать для него новые материалы и привлечь нового архитектора, они перерывают старые материалы и зовут прежнего архитектора - свои чувства - чтобы спроектировать и выстроить себе новый дом покрупнее. Но как только заканчивается строительство нового дома, они обнаруживают, что он также мал и душен, как и старый. Так они и продолжают без конца разрушать и строить, но никогда не могут построить такой новый дом, чтобы он дал им желаемый комфорт и свободу. Но ведь они и обращаются все время к обманщикам с просьбой спасти от обмана. Они убегают от малого миража только для того, чтобы соблазниться большим, чем напоминают рыбу, которая с раскаленной сковороды прыгает прямо в огонь.

Между людьми Малой и людьми Большой Ностальгии имеются массы тех, кто вообще не испытывает никакой ностальгии. Они довольствуются тем, что выроют себе норку, поживут в ней, размножатся и помрут. Они считают свои норки очень элегантными, просторными и теплыми, они не променяли бы их даже на царский дворец. Они-то, прежде всего и смеются над всеми мечтателями и сновидцами, в особенности над теми, кто выбирает одинокую тропу с едва заметными следами, крутым и трудным подъемом.

Человек Великой Ностальгии, находясь среди своих близких очень напоминает орла, высиженного курами на заднем дворе и помещенного в курятник вместе со всем выводком. Его братья-цыплята и мамаша-курица считают молодого орла своим, думают, что он обладает той же природой и характером, что он живет так же, как они. А он их считает подобными себе, думает, что они спят на улице, укрывшись бездонным небом. Но вскоре он замечает, что является чужаком и становится среди них парией. Его клюют все, даже собственная мать. Но в его крови звучит зов высот, а от вони курятника его просто воротит. Так он страдает в молчании, пока не оперится. А тогда он взмывает в высокое небо и бросает оттуда последний любящий взгляд на родной курятник, на своих братьев-цыплят, на свою мать, что кудахчет и заботится, чтобы ее дети тщательней рылись в отбросах в поисках червей и зерен.

Радуйся, Мекайон. Тебя посетил пророческий сон. Сама Великая Ностальгия превратила тебя в чужака в собственном мире, сделала его слишком маленьким для тебя. Она освободила твое воображение из деспотической хватки органов чувств. И тогда воображение устремило тебя навстречу Вере.

А Вера вознесла тебя высоко над застойным, душным миром и пронесла над высохшей пустыней, и доставила к Суровой Горе, где любая вера должна быть испытана и очищена от последних остатков Сомнения.

Так очищенная Вера победоносно поведет тебя к границам вечно зеленеющей Вершины и передаст там тебя в руки Понимания. Исполнив эту задачу, Вера удалится. Дальше тебя будет направлять Понимание. Твой путь поведет к неизреченной Вершине Свободы, которая есть истинный, безграничный, все включающий в себя дом Бога и Преодолевшего Человека.

Будь стоек в испытаниях, Мекайон. Будьте стойки все. Ради того, чтобы оказаться на той вершине хотя бы на мгновение, стоит претерпеть любую боль. А чтобы пребывать там, на Вершине, всегда, это стоит Вечности.

Химбал: Не можешь ли ты поднять нас к этой своей вершине прямо сейчас, ну хоть на мгновение?

МИРДАД: Не торопись, Химбал, жди своего времени. Ведь там, где я дышу свободно, вы задыхаетесь. Где я шагаю легко, вы спотыкаетесь и хватаете ртом воздух. Положитесь на Веру, и Вера свершит невообразимый подвиг.

Так я учил Ноя.

Так учу вас.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

О Грехе и о Потере Фигового Листа

МИРДАД: Вы говорили о грехе и хотели бы узнать, как Человек стал грешником.

Вы заявили, и не безосновательно, что если Человек - этот образ и подобие Бога, грешник, то тогда сам Бог должен быть источником Греха. Здесь кроется опасная ловушка, и я не хотел бы, мои спутники, чтобы вы в нее попались. Поэтому я хотел бы удалить ее с вашего пути, дабы и вы могли удалить ее с пути других людей.

В Боге греха нет, разве что назвать грехом то, что Солнце дает свой свет свече. Нет греха и в Человеке, разве что назвать грехом то, что свеча сгорает в Солнце и тем самым сливается с Ним.

Но грешна та свеча, которая отказывается давать свет, а когда к ее фитилю подносится спичка, проклинает и спичку, и руку, что ее поднесла. Грешна и та свеча, которая стыдится сгореть в Солнце, а поэтому отгораживает себя от Солнца.

Человек грешен не своим неподчинением Закону, а скорее тем, что скрывает свое незнание Закона.

Да, грех заключен именно в фиговом листочке.