Читаем Книга Мирдада полностью

Жизнь - это объединение. Смерть - разобщение. Жизнь связывает вместе. Смерть - отрывает. Поэтому-то Человек-дуалист и оказывается ни то ни се, ибо он и собрал бы вместе, но только после того, как все разбросает. Он и сшил бы, но только разорвав. Пока он собирает и сшивает, он соответствует Закону, и награда ему - Жизнь. Разбрасывая и раздирая, он грешит против Закона, и ему достается жестокая Смерть.

И все же вы, что прокляли сами себя, желаете судить других людей, которые, как и вы, прокляли себя. Как ужасны были бы такие судьи и такой суд!

Не так ужасны были бы два негодяя, приговаривающие один другого к виселице.

Не так смешны были бы два быка под одним ярмом, говорящие друг другу: ”Я хотел бы запрячь тебя”.

Не так отвратителен был бы один труп, приговаривающий другого к могиле.

Не так жалки были бы два слепца, пытающиеся выбить друг-другу глаза.

Остерегайтесь судить, мои спутники. Ибо, провозглашая приговор кому-нибудь или чему-нибудь, вы должны не только знать Закон и жить в соответствии с ним, но внимать также и свидетельствам. К кому вы прислушаетесь в качестве свидетеля при любых обстоятельствах?

Вызовете ли вы для этого в суд ветер? Ведь ветер подталкивает и подстрекает к любым происшествиям под небесами.

Или вы заслушаете показания звезд? Ибо они причастны ко всему в мире.

А может, вы пошлете повестки всем мертвым, от Адама до наших дней? Ибо все умершие живы в живых.

Чтобы полностью собрать все показания по каждому случаю, необходимо заслушать весь Космос. Но когда вы сможете поприветствовать в зале суда сам Космос, вам уже не потребуется никакой суд. Вы сойдете с места судьи и попросите стать судьей свидетеля.

Если бы вы знали все, то не судили бы.

Если бы вы могли объединять во всех мирах, то не проклинали бы даже того, кто разъединяет. Ибо вам было бы известно, что разъединяющий обречен разъединять. И вместо того, чтобы проклинать проклятия, наложенные им на самого себя, вы бы лучше попытались хоть немного возвысить его склонность к проклятиям.

О, как перегружен ныне Человек грузом, взваленным на себя. Как ухабиста и извилиста его дорога. Каждое осуждение - только добавочный груз, как для осужденного, так и для судьи. Если хотите облегчить свой груз, воздержитесь от осуждения кого бы то ни было. Если хотите, чтобы груз исчез сам собой, утоните и затеряйтесь навсегда в Слове. Да направит стопы ваши Понимание, дабы был ваш путь прям и гладок.

Не о суде вещают вам уста мои, но о Святом Понимании.

Беннон: А когда же будет Судный День?

МИРДАД: Каждый день, Беннон, - Судный. Поступки каждого существа уравновешиваются в мгновение ока. Ничто не скрыто. Ничто не избежит взвешивания.

Нет ни единой мысли, ни единого действия, ни единого желания, не запечатленного в мыслителе, в действующем, в желающем. Ни мысль, ни желание, ни действие не бесплодны в этом мире, все рождает по роду и по природе своей. Все, что в согласии с Божественным Законом, принимается в Жизнь. Все, что противоречит, принимается в Смерть.

Ваши дни различны, Беннон. Некоторые ясны. Это урожай праведно прожитых часов.

Другие затянуты тучами. Это дары часов, прожитых в полусне Смерти и полупробуждении к Жизни.

Тогда как на иных к вам прилетает буря, с молниями в очах, дыша громами. Она бьет вас сверху, хлещет снизу, бросает вправо и влево, швыряет в грязь, заставляя кусать землю и жалеть, что вообще родились на свет. Эти дни - плоды часов, прожитых в сознательном противостоянии Закону.

Так же и с миром. Тени всегда лежат на небесах, и нет ни пяди земли, менее зловещей, чем та, что была поглощена Потопом. Раскройте глаза свои и зрите.

Когда вы видите тучу, что несет южный ветер на север, вы знаете, что она несет дождь. Почему вы не проявите столько же мудрости, оценивая движение облаков в человеческом существе? Разве вы не видите, как быстро он оказывается запутанным в их сетях?

Но близок день, когда распутаются все узлы. И как ужасен он будет!

Самим сердцем и фибрами самой души ткались эти сети на протяжении долгих, таких долгих веков. Чтобы сорвать их и освободить человека, придется, может быть, рвать живую плоть, придется, может быть, ломать сами кости. И сделать это должен будет сам человек.

Когда поднимется крышка, а именно так и произойдет; когда чаша предъявит все, что содержит, а именно так и произойдет, сможет ли человек укрыть свой позор и куда он сбежит?

В этот день живые позавидуют мертвым, а мертвые проклянут живых. Слова застрянут в глотках людей, а свет заморозит их веки. Из сердец их полезут скорпионы и гадюки, и в ужасе они будут вопить: ”Откуда взялись эти скорпионы и гадюки?”, забыв, что сами их приютили и взлелеяли в сердцах своих.

Раскройте глаза свои и зрите. Прямо в этом Ковчеге, воздвигнутом как маяк для утопающего мира, накопилось гораздо больше тины, чем та, с которой вы в состоянии справиться. Если даже маяк превратился в западню, то каково должно быть состояние тех, кто затерян в море!