Читаем Книга Мирдада полностью

Таково развитие Жизни, ее рост и прогресс. Оно заключается совсем не в том, о чем любят говорить люди, упоминая о росте и прогрессе. Ибо рост для них — это поглощение массы и возрастание объема. А прогресс — это движение вперед. Тогда как рост — это распространение во все стороны, в Пространстве и Времени, а прогресс — это движение и расширение равно во всех направлениях: вперед и назад, вниз и вверх, а также и в стороны. Предельный рост, поэтому, — это перерастание Пространства. Предельный прогресс — это размыкание Времени. Иными словами, это слияние с Макро-Богом, достижение Его уровня свободы от оков Пространства и Времени, что единственно и заслуживает имени свободы. Это и есть цель, предназначенная Человеку.

Взвесьте эти слова, о монахи. Пусть сама ваша кровь впитает их с жадностью, иначе все ваши усилия освободить себя и других только добавят новые звенья к цепи, что сковывает и вас, и их. Мирдад хотел бы, чтобы вы поняли, дабы смогли помочь понять всем стремящимся.

Мирдад хотел бы, чтобы вы освободились, дабы смогли направить к Свободе пути тех, кто стремится к преодолению и свободе. Поэтому он хотел бы чуть глубже разъяснить принцип яйца, в особенности в тех отношениях, где он затрагивает Человека.

Все уровни существования ниже Человека вложены в групповые яйца. Таким образом, для растений, например, существует так много яиц, сколько существует различных видов растений. Более развитые включают в себя всех менее развитых. То же самое относится к насекомым, рыбам и млекопитающим. Всегда более развитые включают в себя все нижележащие уровни Жизни, вплоть до центральных ядер.

Подобно тому, как желток и белок обычного яйца служит пищей, а также содержит в себе зародыш цыпленка, так и все яйца, включенные в пределы большего яйца, служат питанием и одновременно несут в себе развивающегося Микро-Бога. В каждом последующем яйце Микро-Бог обнаруживает пищу, только слегка отличающуюся от той, что у него была на предыдущей стадии развития.

А теперь о пространственно-временных различиях. Рассеянный и бесформенный в Газе, он становится более сконцентрированным и оформленным в Жидкости. В то время как в минералах он принимает весьма определенную форму, и сохраняет ее длительное время, причем, оставаясь совершенно лишенным всяких признаков Жизни, как она проявляется в высших формах. В Растении он уже обретает форму, способную расти, размножаться и чувствовать. В Животном он ощущает, движется, размножается, обладает памятью и зачатками мышления. Но в Человеке, в добавление ко всему этому, он находит личность, способную к созерцанию, к выражению себя и к творчеству. Понятно, в сравнении с Богом творения Человека — что карточные домики, построенные детьми, в сравнении с величественными храмами или с прославленными крепостями, воздвигнутыми выдающимися архитекторами. Но это все же творчество, никак не меньше.

Каждый человек становится индивидуальным яйцом. Как более развитый, он включает в себя всех менее развитых, плюс яйца животных, растений и так далее, вплоть до центральных ядер. В то время как еще более развитый — Преодолевший — включает в себя всех людей и все, что лежит ниже их.

Размер яйца, включающего какого-то человека, измеряется размахом пространственно-временного горизонта этого человека. Если осознание Времени у одного человека может включать в себя промежуток от рождения до настоящего часа, а горизонт Пространства определяется тем, что видят его глаза, то у другого горизонты могут охватывать незапамятное прошлое и отдаленнейшее будущее, а также расстояния во многие километры за пределами того, что он видит.

Пища, которой все люди поддерживают свое развитие, одна и та же. Но сильно различается их способность поглощения и усвоения. Ибо люди не проклюнулись в одно и то же время из одного яйца. Отсюда и различия в их пространственно-временном охвате, поэтому-то и невозможно найти двух совершенно схожих людей.

Начиная с одной и той же отметки, весьма щедрой для любого человека, один устремляется к блеску и красоте золота, и удовлетворяется этим; другой же стремится к золоту как таковому, и никогда не бывает сыт. Охотник, глядя на косулю, порывается убить ее и съесть. Поэт же, увидев ту же самую косулю, как на крыльях уносится в пространство и время, на крыльях, о которых охотник не может даже мечтать. Мекайон, живущий в том же самом Ковчеге, что и Шамадам, грезит о предельной свободе, о вершине, на которой исчезают оковы Пространства и Времени, в то время как Шамадам вечно занят тем, что стреноживает себя все более длинными и крепкими тросами Пространства и Времени. Воистину, хотя Мекайон и Шамадам соприкасаются локтями, они очень далеки друг от друга. Мекайон включает в себя Шамадама, а Шамадам ни за что не включит в себя Мекайона. Поэтому Мекайон может понять Шамадама, а Шамадам не может понять Мекайона.