Читаем Книга Мирдада полностью

То, что именно Ева первой услыхала этот голос и подчинилась ему, совсем не удивительно. Ибо Ева была как бы оселком и пробным камнем, инструментом, на котором должны были проявиться скрытые способности ее напарника.

Неужели вы никогда не застывали в очаровании, увидав внутренним взором эту первую Женщину из первой человеческой истории, крадущуюся по Эдему среди деревьев? Ее нервы напряжены до предела, сердце трепещет в груди, как птица в клетке, ее глаза шарят вокруг, в поиске того, на чем можно было бы остановиться и исследовать, рот ее влажен, руки дрожат, когда она дотрагивается до вожделенного плода. Неужели у вас никогда не перехватывало дыхание в тот момент, когда она срывает плод и вонзает зубы в его нежную мякоть, дабы почувствовать на мгновение его сладость, которая сразу же превращается в горечь, никогда уже не оставляющую ни ее саму, ни всех ее потомков?

Неужели вам никогда не хотелось всем сердцем, чтобы Бог появился бы внезапно и предотвратил этот нечестивый и дерзкий поступок Евы прямо в тот момент, когда она уже готова свершить свое безрассудство, а не после него, как об этом рассказывается в истории? А по свершении ее проступка, неужели вам не хотелось, чтобы Адам проявил достаточно мудрости и самостоятельности, чтобы отказаться стать ее соучастником?

Но Бог не вмешался, и Адам не отказался. Ибо Бог не хотел бы иметь свое подобие совсем не похожим на него. Его воля и Его план заключались в том, чтобы Человек прошел длительным путем Двойственности, дабы в нем расцвели его собственный план и его собственная воля, дабы он восстановил затем свое единство с помощью Понимания. Поэтому и Адам, даже если бы и захотел, не мог отказаться от плода, поднесенного ему женой. Ему просто надлежало съесть этот плод, если жена его уже съела, а эти двое являлись единой плотью, и каждый отзывался на действия другого.

Гневался ли и негодовал ли Бог, когда Человек съел плоды Добра и Зла? Он запрещал. Ибо Он знал, что Человек не сможет не съесть их, и Он хотел, чтобы Человек съел их, но Он хотел также, чтобы тот вначале узнал о последствиях такого акта, чтобы у того был запас необходимых жизненных сил, чтобы встретить эти последствия. И у Человека оказался необходимый запас сил. И Человек съел плод. И Человек встретил последствия.

А последствием была Смерть. Ибо Человек, став активно двойственным согласно воле Бога, одновременно умер для пассивного единства. Поэтому и Смерть — это не наказание, а фаза существования в мире Двойственности. Ибо Двойственность имеет такую природу, что все делает двойственным и заставляет все порождать свои тени. Как Адам породил свою тень в Еве, так и оба они породили тень своей жизни, называемую Смертью. Но Адам и Ева, хотя и в сопровождении тени Смерти, продолжают обладать и жизнью без тени в жизни Бога.

В Двойственности неизбежно трение. Это трение порождает иллюзию, будто существуют пары противоположностей, стремящиеся к взаимному уничтожению. Но на самом деле, кажущиеся противоположности дополняют друг друга, удовлетворяют друг друга и рука об руку работают для достижения одного и того же результата — совершенного мира, единства и равновесия Святого Понимания. Иллюзия коренится в чувствах, и будет существовать до тех пор, пока существуют чувства.

Поэтому-то Адам и ответил Богу именно таким образом, когда Бог призвал его уже после того, как глаза его раскрылись: ”Голос Твой услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся”. И еще: ”Жена, которую ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел”.

Но Ева не была кем-то другим, а плоть от плоти Адама, кость от кости его. И все же присмотримся внимательней к этому новорожденному Я Адама, которое после того, как его глаза раскрылись, стало видеть себя как что-то отличающееся от других, оторванное и независимое от Евы, от Бога и от всех творений Бога.

Это Я было иллюзорно. Это была иллюзия, рожденная вновь открытыми глазами личности, отсоединенной от Бога. В нем нет ни субстанции, ни реальности. Оно было рождено для того, чтобы через его смерть Человек мог бы придти к познанию своего истинного Я, которое есть Я Бога. Оно испарится, когда внешний взгляд померкнет, а внутренний взор засияет. И хотя оно препятствует Адаму, оно одновременно весьма интригует его ум и увлекает воображение. Заиметь Я, которое Человек может назвать полностью своим, оказалось для него слишком лестным и соблазнительным, для него, у которого не было сознания никакого Я.

Поэтому Адам соблазнился и увлекся своим иллюзорным Я. И, хотя он стыдился его из-за его явной нереальности, из-за его наготы, все же не захотел порвать с ним. Наоборот, он предался ему всем сердцем и всем новорожденным умом. И он собрал фиговые листья и сделал из них что-то вроде фартучка, чтобы прикрыть свою обнаженную личность, чтобы сохранить ее исключительно для себя, укрыть ее от всепроницающего взгляда Бога.