Читаем Книга магии полностью

Закрыв магазин, я собрала весь мусор, наполнила плошки свежей водой и отправилась за питомцами. Я медленно поднималась по лестнице с обшарпанными ступеньками, где только по краям сохранился красный цвет. Я прошла мимо запертой двери на второй этаж. Эту часть я называла наследством. За этой дверью в углу сгорбился блестящий музыкальный автомат, ожидающий монетку. На стене висели две лосиные головы, словно угрожающие друг другу, стоял шкаф с первыми изданиями Киплинга, старинными игрушками, лучшими долгоиграющими пластинками и сотней других расчудесных вещей, которые никем другим не ценились бы так высоко, мои восхитительные драгоценности. Пир для пожирательницы игрушек? Наверное.

Я вскарабкалась на следующий пролет лестницы и вошла в свою квартиру. Квартира у меня что надо: три спальни, кухня, удобная ванная комната и библиотека. Не понимаю тех, кто устраивает в квартире гостиную, когда можно устроить библиотеку. Возле книжных полок – мягкий обшарпанный диван и два столь же мягких кресла, обтрепанные там, где Купер, да и другие коты, точили когти. На консоли стоит старый телевизор с девятнадцатидюймовым экраном, на соседней тумбочке – проигрыватель. Все работает. Зачем менять вещи, если они работают? Я подогрела в микроволновке остатки куриного рагу по-китайски и положила на тарелку хрустящую лапшу. Потом пошла в спальню и открыла шкаф.

Терри и Бумер хранились в большой коробке из-под зимних сапог. Я вытащила их и внимательно осмотрела. Терри – набитый ватой игрушечный терьер. Сейчас он похож на мешок с комковатой свалявшейся начинкой. Остались только фетровые круги с глазами-пуговками, а уши давно утратили жесткость. Кое-где у Бумера виднелись полоски, единственное свидетельство тигровой породы, два уса и безвольно обвисший хвост. Я поймала себя на том, что глажу эти помятые тряпичные игрушки, словно домашних любимцев. Я снова уложила их в коробку и прикрыла оберточной бумагой.

– Спокойной ночи.

В детстве я всегда с ними так прощалась, когда они лежали на моей кровати, той же самой, на которой я сижу сейчас. Игрушки впитали целые озера детских слез, пролитых из‐за мальчишек, не замечавших меня, и из‐за проваленных экзаменов. Они сопровождали меня, когда я уехала учиться в колледж, и украшали мою кровать в спальне. И вернулись со мной в родную Такому.

Я накрыла коробку крышкой. Почему я их не выбросила? Правда, что в них такого, помимо куска облезшей ткани с дешевым наполнителем? Ответ дурацкий и простой: Терри и Бумер – мои друзья, свидетели тысячи придуманных игр. Они были со мной, когда казалось, что в целом свете я никому не нужна.

Я представила, как миссис Мего их ест. Уничтожает успокаивающие объятия после липких ночных кошмаров, слезы из‐за Стива, порвавшего со мной на глазах у всех в школьном автобусе. Желтые зубы рвут потрепанную ткань, жуют старую вату.

Нет. Надо остановить пожирательницу игрушек. Но как?

Решение казалось очевидным. Поедая любимые кем-то игрушки, она молодела. Что, если дать ей что‐то ненавистное? Хранит ли кто нелюбимые игрушки?

Я пыталась вспомнить игрушки, которые мне не нравились. Отвратительные уродцы: обезьяна ростом с двухлетнего ребенка, казалось, она хватает меня эластичными руками, кукла-модель с раскрашенными глазами шлюшки и сжатыми губами серийного убийцы. Ой, был ведь еще клоун с огромным ртом, красными губами и тусклыми темными глазами. Что с ними стало? Двух кукол папа отдал в благотворительный магазин. Одну я закопала у автобусной остановки.

У своего бизнеса есть определенные недостатки: в рабочее время хозяин не может бросить магазин. Особенно если клиент пожелает забрать своего любимца. Весь следующий день я висела на телефоне, обзванивала секонд-хенды, разыскивая игрушечных обезьян и клоунов. Потом я попытала счастья у старьевщиков и коллекционеров. Ни обезьян, ни клоунов я не нашла, но пара магазинов, работавших до позднего вечера, предложили мне коллекционных кукол.

Оба магазинчика располагались далеко от Уэджа, района, где я живу. Автобусы туда не ходили. У меня есть старенький «Шевроле» универсал – «селебрити», которым я пользуюсь, когда мне нужны колеса. Я езжу на нем уже много лет. Как и телевизор, он выполняет все мои прихоти, и менять его нет нужды. Я добралась до магазинчика Марселлы. Ее куклы были безупречны – нарядно одеты, упакованы в коробки, но абсолютно неинтересные. В магазинчике «Старая игрушка Раймонда» мне повезло больше. Я вошла в захламленную комнату, пахнущую дешевыми сигарами и средством для чистки мебели. Продавец, наверное, Раймонд, махнул рукой в сторону стеклянных витрин в конце магазина и вернулся к чтению старого выпуска журнала Tiger Beat.