Читаем Книга историй полностью

А святой Престол Эчмиадзинский, кроме церкви и сводчатых строений, весь был дотла разорен, все деревянные строения были разрушены. Поэтому католикос владыка Филиппос с большим трудом заново отстроил все строения и за одни лишь деревянные постройки уплатил ремесленникам тысячу гурушей наличными деньгами. Прежде, во времена Мовсеса, в трапезной обеденный стол, а также и другой скарб были сделаны из дерева, поэтому легко подверглись разрушению, но сейчас католикос Филиппос велел сделать обеденный стол и сиденья из камня и мощеный пол, дабы их нелегко было бы разрушить во время набега конницы. Все кельи в восточной части /318/ были заново отстроены, причем не по прежнему образцу, а по новому. Была также обновлена вся кровля церкви, за исключением маковки купола. И каменный настил[241], что вокруг церкви, и другой настил, что перед кельями и иными строениями. А за оградой, близ южных ворот, были построены два новых сводчатых жома для выжимания постного масла, ибо таковых [в Эчмиадзине] вовсе не было. Кроме того, он построил здесь и там много иных частных строений, которых мы поименно не помним.

А в пустыни Ереванской, где, как мы сказали, находилась усыпальница апостола Анании, все строения, кроме часовни, были деревянные; и все они были разрушены и разорены во время нашествия вышеупомянутых двух царей. И они тоже были все заново отстроены [католикосом], и не из дерева, а из камня и гипса — сводчатая молельня, трапезная, кельи и все иные строения.

В 1089 (1637) году после завершения всех построек как в Эчмиадзине, так и в пустыни, святой отец наш католикос владыка Филиппос отправился в город Исфахан к христианам, пробыл там полтора года, проповедуя законы Божьи и укрепляя их в вере христианской, а также собирая с них нвирак[242] для святого Эчмиадзина; а джугинцы и все христиане из-за подвижнического и целомудренного образа жизни [католикоса] принимали его с великими и многообразными почестями, как посланца бога.

И вот о деснице святого Лусаворича, все еще находившейся в Исфахане. Как уже прежде мы о /319/ ней рассказывали, по повелению шаха Аббаса первого десницу повезли в город Исфахан. Католикос Филиппос не переставая горячо и страстно мечтал [о том], как бы изыскать способ, вернув святую десницу, привезти [ее] в святой Эчмиадзин. И по этому поводу он много дней беседовал со священниками и прихожанами Джуги и упрашивал их, и особенно глубоковерующего и христолюбивого вельможу ходжу Сарфраза, сына ходжи Назара, который в то время был старейшиной джугинцев; католикос Филиппос уговаривал и умолял их вернуть ему десницу Лусаворича, с тем чтобы он повез ее в святой Эчмиадзин, на [исконное] ее место.

А джугинцы не желали отдавать святую десницу, [не хотели], чтобы ее отняли у них. «Ибо, — говорили они, — живем мы в чужой стране, среди иноверцев, и тем более в среде коварного и змеенравного племени персов, и нет у нас ни знамения какого-либо, ни предмета для укрепления веры Христовой, ни монастырей, ни мест поклонения, ни построек на месте христианских святых Знамений, ни могил, ни гробниц святых или же отцов и предков наших — одна лишь эта десница святая, видя чудодействия которой недавно родившиеся дети наши остаются в христианской вере, а если и ее отнимут и увезут, чем же мы будем утешаться на чужбине, где мы живем?» Вот по этой причине джугинцы не хотели отдать десницу, поэтому, придумав отговорку, сказали католикосу Филиппосу: «десницу святого Лусаворича, которую ты просишь у нас, царь персидский привез и вручил нам, так как же мы можем отдать /320/ ее тебе без государева приказа? Ведь мы боимся царской кары и коварства предателей!»

Затем католикос владыка Филиппос [вместе] с именитыми людьми из армян-ереванцев (поскольку эти хотели, чтобы десница была переправлена в Эчмиадзин) начал обходить дворы царских вельмож и ублажать сердца всех их щедрыми дарами. А затем в завершение всего, наполнив блюдо золотыми пиастрами, преподнес его вместе с прошением государю шаху Сефи, умоляя его дать приказ о деснице святого Лусаворича. А господь и бог всего вечного и всех племен, который держит в руках сердца всех государей и поворачивает их, в какую сторону пожелает, смягчил в этот час сердце царя, чтобы тот оказал благодеяние патриарху: он исполнил просьбу его и дал письменный приказ, скрепленный царской печатью [о том], чтобы джугинцы отдали десницу святого Лусаворича католикосу владыке Филиппосу.