Читаем Книга иллюзий полностью

Однажды, когда Мартин за обедом рассказывает Клер какую-то историю (Я ему говорю: Не веришь? А это что? И достаю из кармана…), его обрывает телефонный звонок. Мартин выходит из кадра, и мы видим только Клер. Выражение веселого дружелюбия на ее лице сменяется озабоченностью, даже тревогой. Это звонит Гектор из Куэрнаваки, и, хотя мы не слышим его голоса, суть понятна из комментариев Мартина. Надвигается холодный циклон, а печка на ладан дышит. Если температура упадет, как предсказывают синоптики, надо срочно вызывать специалиста. Звонить следует в компанию «Сантехника и отопление Джима Фортунато».

Мужчины обсуждают в общем-то житейские дела, но Клер слушает их разговор с возрастающим напряжением. И когда Мартин упоминает ее имя (Я только что рассказывал Клер о нашем пари в тот мой приезд), она опрометью кидается к двери. Это внезапное бегство вызывает у него удивление, но оно меркнет рядом с тем, которое ждет его в следующее мгновение. Что значит: какая Клер? переспрашивает он. Клер Мартин, Фридина племянница. Ответ Гектора понятен без слов, он написан у Мартина на лице: Я не знаю никакой Клер, первый раз о ней слышу.

А сама она тем временем убегает все дальше. Монтаж быстро сменяемых планов: Мартин выскакивает из дома и бросается в погоню, выкрикивая ее имя. Но Клер и не думает останавливаться, так что проходит еще секунд десять, прежде чем он ее настигает. Поймав за локоть, он разворачивает ее к себе лицом. Оба с трудом переводят дух и ловят ртом воздух, не в силах ничего сказать.

Мартин отдышался первым. Клер, что происходит? спрашивает он. Что все это значит? Она молчит, и тогда он выкрикивает ей в лицо: Говори же, ну!

Не надо кричать, произносит она ровным голосом. Я тебя хорошо слышу.

Как я только что узнал, у Фридиного брата двое детей и оба мальчики. Иными словами, у нее два племянника и ни одной племянницы. Что ты на это скажешь?

А что еще я могла сделать, чтобы ты мне поверил? Это был мой единственный шанс. Я думала, не сегодня-завтра ты сам догадаешься, и тогда все это будет уже не важно.

О чем я должен был догадаться? До сих пор Клер выглядела смущенной и какой-то скованной, ей было не столько стыдно за свой обман, сколько досадно, что ее разоблачили. Но стоит Мартину признаться в своем неведении, как она меняется в лице. На нем написано изумление. Ты правда, что ли, не понимаешь? спрашивает она. Мы уже неделю вместе, и ты не понимаешь?

Нет, он не понимает, да и мы, признаться, тоже. Умница и красавица Клер для всех загадка, и чем больше она говорит, тем труднее ее постичь.

Кто ты? спрашивает Мартин. Какого дьявола ты здесь оказалась?

Ах, Мартин, отвечает Клер, едва сдерживая слезы. Какая разница, кто я.

Большая!

Все это не важно, мой милый.

Как ты можешь так говорить?

Не важно, потому что ты любишь меня. Желаешь меня. Только это важно, остальное ерунда.

На затемнении нам показывают лицо Клер крупным планом, и, еще до того как начинается следующая сцена, мы слышим в отдалении пишущую машинку. По мере того как экран медленно оживает, стук клавиатуры становится все громче и громче, как будто мы входим в дом, поднимаемся по лестнице и приближаемся к кабинету. Когда картинка наконец оказывается в фокусе, мы видим глаза во весь экран. Камера держит их несколько мгновений и, дождавшись закадрового голоса, начинает отъезжать, открывая лицо, плечи, пальцы на клавиатуре и, наконец, Мартина целиком, печатающего на машинке. Ни разу не остановившись, камера покидает пределы кабинета и движется по коридору. Увы, снова звучит голос Мартина, Клер была права. Я любил ее, я хотел ее. Но как любить того, кому не доверяешь? Камера уперлась в дверь, та открылась сама собой, словно от одного взгляда, и теперь камера наплывает на Клер – сидя перед туалетным зеркалом, она делает макияж. На ней черная атласная комбинация, волосы небрежно собраны в пучок, шея обнажена. Умом, выдержкой, степенью свободы Клер превосходила всех женщин, которых я когда-либо знал, продолжает Мартин. Я всю жизнь мечтал о такой женщине, и вот стоило мне ее найти, как я испугался. Что она от меня скрывала? Какую страшную тайну отказывалась открыть? Один внутренний голос мне твердил: собери вещи и дуй отсюда, пока не поздно. Другой предупреждал: она тебя испытывает, и если ты не пройдешь этот тест, ты ее потеряешь.