Читаем Книга Джо полностью

— Да все в порядке. Я вовсе не хотела тебя смущать. Потому и ушла тогда так рано.

— Извини, — снова говорю я. Что-то больше ничего в голову не приходит.

— Я просто подумала, что ты уже уехал, а тут проезжаю вчера мимо — машина твоя стоит. Дай-ка, думаю, зайду, попрощаюсь по-человечески.

— Спасибо. Хочешь зайти?

Люси улыбается:

— Нет, спасибо.

— Да я не то чтобы… Я ничего такого не имел в виду.

— Нет, я знаю. — Она протягивает мне книгу и серебряную авторучку. — Подпишешь?

— Конечно, — отвечаю я, протягивая руку за книгой. — Давненько меня об этом не просили.

Я открываю первую страницу и пишу: «Дорогой Люси», потом на некоторое время останавливаюсь, соображая, что написать. «Ты была моей музой и героиней моих фантазий, а теперь я счастлив, что могу назвать тебя своим другом. С наилучшими пожеланиями. Джозеф Гофман».

Она читает посвящение и улыбается:

— Дай-ка я тебя обниму.

Мы обнимаемся, и в мое обнаженное тело впиваются пуговицы ее блузки. По всей видимости, некоторые люди, независимо от того, есть у них сексуальные намерения или нет, умеют обниматься только определенным образом, и в нашем объятии проскальзывает что-то эротическое, ее руки на моей голой спине, нижние части наших тел прижимаются друг к другу. Немного отстранившись, она прижимается лбом к моему лбу.

— Надеюсь, я не разрушила твоих фантазий, — говорит она, и я по глазам вижу, что этот вопрос по-настоящему ее тревожит.

— Совершенно нет, — говорю я. — Ты превзошла мои самые безумные мечты.

— Как мило, что ты это говоришь. — Она снова приближается и нежно целует меня в губы. — Джо, не пропадай.

— Не буду.

Она выпрямляется, и я вижу, что она вот-вот расплачется. Она снова улыбается и идет к машине, а я смотрю ей вслед. Только после того, как она уезжает, я замечаю Карли, которая все это время сидела в машине на противоположной стороне улицы и с выражением крайнего потрясения наблюдала за происходящим. Я непринужденно машу ей рукой, но внутри у меня все обрывается. Она машет в ответ, но из машины не выходит и выражения лица не меняет. Мне приходится спуститься по ступенькам и пересечь улицу в одних трусах, дрожа от утренней прохлады и спотыкаясь на неровностях мостовой.

— Понимаю, что выглядело это не очень хорошо, — говорю я.

Карли кивает.

— Ты с ней переспал? — спрашивает она спокойно, будто из чистого любопытства.

— Она только что подъехала.

— Когда она подъехала, я прекрасно знаю, — говорит Карли. — Я спрашиваю, переспал ты с ней до этого или нет.

Я тяжело вздыхаю.

— Это было до того, как у нас с тобой что-то началось.

Не то чтобы я всегда и везде ратовал за честность, но иногда бывает лучше сказать правду, особенно в тех случаях, когда времени выдумывать нет.

Карли начинает кивать, даже не дождавшись, пока я закончу фразу, а уголки ее губ отчаянно борются с невидимыми силами, тянущими их вниз.

— Послушай, Карли, — говорю я.

— Не нужно ничего объяснять, — говорит она нарочито спокойным голосом. — Мы ничего друг другу не должны. Я за тебя очень рада. Ты ведь сколько ее хотел, двадцать лет? Все запротоколировано.

— Ну дай же сказать.

— Поздравляю! Наконец-то она твоя.

— Ты можешь перестать?

— Без проблем, — отвечает Карли. Резко рванув рычаг передачи и скрипнув шинами, она уезжает прочь, и мне ничего не остается, как осторожно пересечь босиком улицу, остро чувствуя свою наготу, причем дело не только в отсутствии одежды. В очередной раз я поражаюсь, как ловко моя опрометчивость в комбинации с неудачным стечением обстоятельств срабатывают против меня, да еще в тот самый момент, когда жизнь начинает налаживаться.

Как и следовало ожидать, писать больше не выходит, и я поднимаюсь наверх, чтобы принять душ и одеться. Я не допущу, чтобы из-за этой истории пострадали наши с Карли отношения. Да, неудачно все получилось, но я совершенно точно ее не предавал! Хронологическая последовательность событий на моей стороне, и, конечно, когда Карли придет в себя, я легко ей все объясню. К моему удивлению, через полчаса, когда я звоню ей, она снимает трубку.

— Привет, Джо, — довольно легко говорит она.

— Пожалуйста, не злись на меня из-за этого.

— А я не злюсь, — отвечает она.

— Что?

Никогда я до конца не понимал этого ее старого трюка: если Карли на кого-то злится, она мстит обидчику тем, что внешне никак не выказывает своего бешенства, а ведь это могло бы стать первым шагом к примирению. Мне уже не раз приходилось лавировать на минном поле ее обиды, и в школе, и на Манхэттене, и теперь я ясно вспоминаю, что сердитая Карли — тайна за семью печатями.

— Все в порядке, меня это не касалось.

— Так что, у нас с тобой все хорошо?

— У нас все абсолютно как всегда.

— Ясно. Я смотрю, ты тщательно слова подбираешь. Намеки скрытые пошли. Уже что-то.

— Не понимаю, о чем ты.

Я делаю глубокий вдох:

— Я просто хочу, чтобы ты знала: то, что произошло между мной и Люси, было сразу, как только я приехал, когда между нами с тобой еще ничего не было.

— Джо.

— Да?