Я пожимаю плечами:

— Ну, хоть что-то.

Он задумчиво смотрит на меня, будто решая, говорить или нет. Наконец тяжело вздыхает и отводит взгляд:

— Твоя книга тут наделала шуму.

Я молчу, ожидая, что он продолжит, но, похоже, он все сказал. Вдруг лежащий между нами отец вздрагивает, по всему его телу проходит волна, от груди до ступней. Я испуганно вскакиваю, но Брэд делает успокаивающий жест рукой.

— Все в порядке, — говорит он, наклоняясь и поправляя одеяло. — С ним такое бывает.

Глава 7

1986

В полной пустоте захолустных буш-фолских вечеров буйным цветом цвели хулиганство и всевозможные сексуальные эксперименты. Нас распирало от дикого страха пополам со скукой, и эта смесь пульсировала по подростковым венам, поддерживая кровь в постоянном кипении. Ну сколько вечеров можно шататься по торговому центру, сколько новых фильмов можно посмотреть в «Мегаплексе», сколько чизбургеров и сэндвичей с тунцом проглотить в «Герцогине»? А кроме этого оставалось только пить, совокупляться да время от времени заниматься бессмысленным вандализмом.

У нас с Сэмми и Уэйном вошло в привычку время от времени пробираться за сетчатую ограду гигантской территории «Портерс» и угонять мини-электромобили, которые на ночь ставили заряжаться у ворот погрузочной площадки. На этих машинках руководство компании ездило по огромным аккуратным газонам от центрального офиса на расположенный в дальнем углу склад. Во время стажировки Уэйн узнал, что в отсутствие ключа нужно всего лишь поднять водительское сиденье, под которым находится батарея, и обычной скрепкой закоротить провод. Было что-то приятно сюрреалистическое в том, чтобы на бесшумных машинках бороздить в ночи зеленые просторы портеровских газонов. Мы гоняли друг за другом по всей территории, сначала передним ходом, потом задним, а то и пытались изображать киношные трюки вроде прыжков с одного автомобиля на другой. А после мы устраивались на газоне на берегу одного из искусственных прудов, поблескивавших между темными коробками офисных зданий, и, лениво швыряя камни в подсвеченный гейзер, бивший из центра пруда метров на пятнадцать вверх, накачивались дешевым пивом, закупленным в Нью-Хейвене по поддельным документам Уэйна.

Как-то жарким, душным вечером сидели мы на этом самом газоне на берегу такого пруда, захмелевшие от пива, глядели на калейдоскоп из фонтанных струй, и тут Уэйн нетвердо поднялся на ноги.

— Охренительно жарко, — сказал он. — Я прямо горю.

— Как у Босса, — сказал Сэмми и лениво запел своим высоким голосом:

— Опять он Спрингстина поет, — возмутился Уэйн.

— Сэмми, ну мы же договаривались, — сказал я.

— Звучит так, как будто Bee Jees поют Спрингстина, — сказал Уэйн.

— Да ладно, народ, вам же нравится, — беззлобно ответил Сэмми.

— У тебя на каждый случай есть цитата из Спрингстина, — сказал я.

— Ничего не поделаешь — таков уж его талант!

— Ладно, народ, — сказал Уэйн и, пошатываясь, поднялся на ноги, — я совсем зажарился.

Он стянул с себя футболку, украшенную крупной черной надписью «Модно в Японии», и кинул ее на землю.

— Я иду купаться.

— Можно ко мне в бассейн пойти, — сказал Сэмми.

— А можно и тут. — Уэйн сбросил свои высокие кроссовки, зашел в пруд; не раздумывая, он бросился с головой в темную мерцающую гладь и, мощно рассекая воду, поплыл к гейзеру.

— Ночное купание в пьяном виде, — констатировал я. — Прекрасное сочетание.

— И бог его знает, что там в этой воде, — неодобрительно проговорил Сэмми.

— Микробы, паразиты…

— Радиоактивные отходы.

— Лохнесское чудовище.

— Частная канализация семейства Портеров.

— Народ, давайте сюда! — крикнул Уэйн из пруда. — Тут просто здорово!

— Кажется, именно так начинаются все фильмы «Челюсти».

— Акулы в прудах не живут, — заметил я.

— Как раз это и успевает сказать красотка в бикини за секунду до того, как ее съедают.

Тем временем Уэйн доплыл до гейзера и повис на какой-то невидимой части механизма, его фигура едва виднелась за водной стеной. Я на секунду прикрыл глаза, от дешевого пива местного разлива меня начало мутить. Когда я открыл глаза, Уэйна уже не было.

— Куда он подевался? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Сэмми, вытягивая шею.

Вскочив на ноги, мы принялись выкрикивать его имя, пристально вглядываясь в темную водную гладь, где вот-вот должна была появиться его голова — и все не появлялась.