– Вышел пару минут назад. Мы за сегодня уже обзвонили всех, кого только смогли. Вся группа неплохо поработала.

– Ну и где же эта самая «вся группа»?

Ричи указала взглядом на часы над дверью.

– Смена кончилась. Ворчун что-то там пробормотал насчет кружечки пивка. Никогда раньше не видела, как полная комната мгновенно превращается в пустую.

– И вы к ним не присоединились? – недоверчиво приподнял бровь Маклин.

Ричи мило улыбнулась в ответ:

– Нет, но я обещала присоединиться позже. Как только доложу главе следственной группы положение дел.

Маклин уже почти вышел из управления, когда позади застучали торопливые шаги. Под тяжестью огромной холщовой сумки на плече Эмма Бэйард согнулась, словно портовый грузчик.

– Похоже, тебе у нас интересней, чем в своей криминалистической лаборатории, – заметил Маклин, придерживая для нее дверь. – Неизвестно еще, где тебя чаще можно застать.

– Наверно, это потому, что меня до сих пор держат за новенькую, – вздохнула Эмма. – Таскать барахло между лабораторией и архивами – вроде как моя обязанность. И повода отказаться нет, я же еще и живу неподалеку.

– Во всяком случае, Ниди полезно хотя бы изредка общаться с красивыми девушками.

– Благодарю вас, инспектор Маклин, – улыбнулась Эмма. – По-моему, это завуалированный комплимент.

Маклин собрался было сострить насчет прочего женского контингента в управлении, но вовремя сообразил, что шуточка выйдет плоская, да и не слишком справедливая.

– Значит, ты сейчас домой? – уточнил он, чтобы избежать паузы.

Они тем временем успели дойти до середины парковки, где между двух патрульных машин притулился старенький голубой «пежо», и Эмма уже принялась копаться в своей объемистой сумке в поисках ключей.

– Собиралась, вообще-то, – ответила Эмма и выпрямилась, так и не найдя ключей. – Но вижу, что у тебя есть встречное предложение.

34

– Тони, Джейн сказала мне, что ты прочитал книгу Джо. И что же ты думаешь по этому поводу?

Маклин сидел в неудобном кресле в кабинете Макинтайр. Впереди был очередной мрачный день, а прямо сейчас – очередной бессмысленный сеанс с психиатром. Похмелье после вчерашнего не украшало ни ту, ни другую перспективу. Вечер в пабе вышел прекрасный – это намного лучше, чем торчать одному дома с мыслями о книге, которую он наконец-то осилил, – вот только наутро пришлось расплачиваться головной болью.

Он посмотрел Хилтону прямо в глаза.

– Откровенно говоря, я с трудом понимаю, как вы могли позволить на себя ссылаться в этой писанине. Но по крайней мере вы-то осознаете, что Андерсон – обычный маньяк и серийный убийца. А Далглиш, похоже, считает, что мы повесили на него девять убийств, которые он не совершал. Вся эта книжонка – галиматья, причем чрезвычайно опасная!

– Опасная? В каком смысле?

– В том, с какими подробностями там описывается, что Андерсон делал со своими жертвами!

Повисло продолжительное молчание. Маклина это устраивало, он сидел и изучал обширную коллекцию книг Макинтайр на полке за спиной у Хилтона. В основном там были биографические произведения, но попадались и книги по менеджменту, и полицейские руководства. И даже роман-другой. Между зачитанным томиком сатирического «Принципа Дилберта» и шотландским изданием «Инструкции по полицейской подготовке» 1985 года виднелось свободное место, где раньше стояла книга Далглиш. Маклин как раз начал размышлять, нет ли в этом соседстве глубокого смысла, когда Хилтон наконец прервал паузу.

– Ну ладно, Тони. Расскажи, как идет расследование.

Маклин с трудом заставил себя вернуться к беседе с психиатром.

– Какое именно?

– Ты прекрасно знаешь какое, – усмехнулся Хилтон. – Дело Рождественского маньяка.

– Ага. Вы опять перескакиваете сразу к выводам. – Маклин понял, что попался на удочку, но удержаться уже не мог. – Уж от вас-то я ожидал беспристрастного следования фактам.

– И в чем же заключаются факты?

– Убиты две молодые женщины. Убийца, вероятно, один и тот же. Не подлежит сомнению, что он намеренно копирует почерк Андерсона. С той разницей, что Андерсон совершал свои убийства раз в год.

– Андерсон был… скажем так, единственным в своем роде. – Хилтон постучал карандашом по щеке, как по барабану. – Но травма, перенесенная им в юности, вполне объясняет особенности его психоза.

– Вот только он оказался совершенно непохож на ваш собственный психологический портрет Рождественского маньяка. Хорошо же вы тогда помогли следствию!

– Тони, ты не хуже меня знаешь, что составление психологических портретов – отнюдь не точная наука, – парировал Хилтон со школярской ухмылкой, от которой просто руки чесались дать ему по физиономии. – По-моему, если непредвзято взглянуть на материалы дела, ты обнаружишь, что я не так уж и ошибался. Практически все детали указаны верно, я всего лишь недооценил его возраст и уровень интеллекта.

– Ну, пусть так. А что с нынешним делом? Насколько вы продвинулись с психологическим портретом этого нового Рождественского маньяка, раз уж вы решили так его называть?