Читаем Книга драконов полностью

Однако она находилась в самых что ни есть недрах земли, а потому и впечатление производила, скажем так, куда более сложное. Хотя бы оттого, что цветы в ящиках покачивались без всякого ветерка, а сам домик стоял в кругу послеполуденного света, неведомо откуда здесь взявшегося.

Как бы то ни было, я пошла прямо к крыльцу — и, приблизившись, услышала изнутри песню. И это было не антимузыкальное мурлыкание драгамана, а, наоборот, приятный девичий голосок, неплохо управляющийся с мелодией.

Сочтя вежливое обращение подобающим под землей так же, как и на земле, я остановилась перед дверью, шагах в двадцати, и окликнула:

— Привет! Есть кто в доме?

Эхо под потолком раза два или три повторило мой голос.

Пение сразу прекратилось, и в окне появилась девушка. Она держала в руках блюдо и тряпку. Девушка оказалась гораздо красивее, чем я ожидала, даже рыжие волосы были гораздо длинней, чем на снимке. Но когда она улыбнулась, между передними зубами обнаружилась та самая щелка, о которой, наставив на меня ружье, рассказывал ее отец прошлой ночью на склоне Подковы.

— Ой, здравствуйте! — воскликнула девушка. — Вы, наверное, Перл!

— Точно, мэм. А вы, не иначе Элли Харрел, — откликнулась я.

— Милый, слышишь? Перл Санди ужинать пришла! — сказала Элли, обращаясь к кому-то в доме у себя за спиной.

Этот кто-то пророкотал ответ, который я толком не разобрала, но из каменной трубы хижины вырвался сноп пламени вроде тех, что вспыхивают над сталелитейными заводами Алабамы. Он был вполне узнаваем.

— Батюшки-светы, это ж в какую даль вы забрались! Скорее заходите в дом и садитесь, в ногах правды нет! Только не обращайте внимания на цветы, хорошо? Я думала, вырастут виргинские традесканции, но что взошло, то взошло. У меня тут и сидр подогретый, и цикорий сейчас закипит… ой, да, и бисквиты, конечно! Я такая беспамятная, свою голову и то где-нибудь позабыла бы, не сиди она на плечах…

Цветы в оконных ящиках были длинные, вьющиеся, с бутонами на макушках, и эти бутоны то открывались, то закрывались. Когда я шагнула на порог, они потянулись ко мне с обеих сторон, точно гуси, намеренные ущипнуть вас сквозь щели в заборе.

Внутри домик оказался гораздо просторней, чем снаружи, но по сравнению с пустым и темным пространством пещеры здесь было царство уюта. Дверь, сквозь которую я вошла, по своим размерам подходила Элли и Перл, но в титаническом камине могли жариться два быка сразу, и если труба была ему под стать, то, значит, вот каким образом входил-выходил Кайтер Пайк. Кресло-качалка у очага могло вместить целое семейство, но, насколько я могла судить, драгаману было в нем тесновато и неудобно. Он чуть не упирался подбородком в колени, а сгорбленные плечи норовили разнести потолок — хотя тот был повыше, чем на среднем железнодорожном вокзале.

Другое дело, что явное неудобство очень мало волновало его. Он смотрел на рыжеволосую девушку, сновавшую по кухне туда и сюда, и лицо у него было такое, с каким, должно быть, когда-то в Акадии Габриэль взирал на Евангелину.[5]

Потом он взглянул на меня.

— Вот что, Перл, — сказал Кайтер Пайк. — Все не так, как ты думаешь.

— Я, в общем-то, думаю только о том, какого труда стоило выстроить этот домик в драгаманской пещере и всяких припасов сюда натаскать! — ответила я.

— Как я люблю эту избушку! — вмешалась Элли. — Могла ли я думать, что когда-нибудь у меня будет такой прелестный домик, на Подкове или в ее недрах — какая разница!

И она водрузила кувшин точно на середину длинного, покрытого клеенкой стола, тянувшегося вдоль дальней стены. По обеим сторонам его виднелись скамейки. Стол был накрыт на двенадцать персон.

— Дай я тебе помогу, — сказала я. — А что, еще кто-то в гости придет?

— Ты просто сиди спокойно, — ответила она. — А кто придет… ну, как придут, так сразу и увидишь. — Она слегка стеснялась, в точности как когда предупреждала меня о цветах. — Я уверена, они тебе понравятся. Они такие… занятные. Кайтер, милый, ты ведь именно это слово употребил бы — «занятные»?

— Еще какие занятные, — прогудел великан.

Элли снова принялась петь, гремя чашками и тарелками, а я украдкой обратилась к драгаману:

— О чем ты только думаешь, Кайтер Пайк, играя в семью и любовь с едва повзрослевшим подростком? Ее папа там с ума сходит от горя! Ты что, всю жизнь ее держать здесь собрался? Она ведь седой старухой стать успеет, а ты останешься точно таким, как сейчас.