Читаем Книга Дока полностью

Док отступал от двери медленно, не сводя с нее глаз. Он был уверен, что ничего подобного с ним никогда не случалось, и одновременно ему казалось, что он это уже видел, точь-в-точь.

Оно, там, за дверью, кричало – тихо, безнадежно, непрерывно.

Док это видел где-то, когда-то. Или читал. Или это было в кошмарном сне. Или прямо сейчас он спит и видит кошмарный сон. И ад следовал за ним, прошептал он. И ад…

– Тише. Заклинишь замок – не откроем, – тихо сказал он, уверенный, что будет услышан. Удары прекратились, крик стих. Док вынул из кармана ключ, вставил его в замок. Что же мне делать, господи, что же мне делать теперь. Как будто у него был выбор.

– Как будто у тебя есть выбор, – откликнулся Рей.

– Я же сделал, как оно просило. Я отпустил, оставил в покое, я ушел.

– Ты сбежал.

– А ты что сделал бы на моем месте? – возмутился Док.

– То же самое. Можешь быть уверен. То же самое.

– Так что ж ты…

– Просто я не на твоем месте. Я смотрю со стороны.

– Отлично, – кивнул Док, выровняв дыхание и собрав спину. – Что тебе видно с твоей стороны?

За дверью раздался тихий шорох. Док провел рукой по двери со своей стороны – успокоить. Рей внутри него согласно кивнул.

– Я вижу, – сказал он, – что ты не отпустил, не оставил в покое и не ушел, Док. Сбежал, да. Но не ушел и не отпустил. Я вижу, я клянусь, это так – ты сам это увидишь сейчас, так что поверь мне, просто поверь.

– Показывай, – потребовал Док. И увидел, какой дикой, жадной, всепожирающей надежды он полон, неукротимой, яростной. Что он отказывается от этого, с той стороны двери, считая его чем-то… ненастоящим, неправильным, гадким. И что он ни на миг, ни на йоту, ни на гран не отказывается и даже не представляет, как это делается и что это такое вообще – вот как он не отказывается, а наоборот, всеми силами, всеми когтями и крючьями души держится, цепляется за Клемса, не позволяет ему исчезнуть по-настоящему, совсем.

Он прижался лицом к двери. Прижался грудью, распахнутыми руками. Прижался весь. И чувствовал, что с той стороны неназываемое это точно так же прилипло к двери.

– Что я делаю такого, чего не сделал бы ты? – спросил он.

– Отпусти меня.

– Пока ты сам мне не скажешь, я не могу, я не сделаю этого.

– Отпусти меня.

– Это не ты.

– Отпусти меня.

– Когда я видел тебя… в тот раз, ты был… не такой. Ты бы не сказал такого.

* * *

Как получилось, что надо было снова ехать через простреливаемый участок, кто там еще мог стрелять, когда слоны разносили всё вокруг – и управление, и домики вокруг, оказавшиеся такими непрочными под ударами живого цунами, урагана, лавины? Док не смог это вспомнить, несмотря на все старания, и его собственные, и Гайюса. Может быть, генератор на самом деле работал, и все смешалось в разболтанном его колебаниями мозгу? Был ли они вменяемы тогда? Действительно ли надо было переть напролом под огнем? Док не мог вспомнить и сейчас. Единственный, кто был с ним рядом тогда и мог бы внести хоть какую-то ясность, сейчас распластался по ту сторону двери. И всё, что оно… что он мог сказать, Док уже слышал – не менее сотни раз, не менее тысячи раз, не менее дурной бесконечности невыносимых фраз.

Док помнил только, как они стояли, уже развернув «виллис» носом к правлению, и он думал, что постарается обойти справа, слонам не до того, не заметят, а мы уберемся отсюда – и к своим. Вертолет через полчаса. Мы всё успели. Только ты давай, Клемс, пригнись, нечего тебе торчать, как свечка в именинном торте, сейчас прорвемся – и уже, считай, у своих, и всё, слоны тут без нас доделают.

И он сказал Клемсу: пригнись, а тот – давай, рули, Док, я прикрою.

И тут он вспомнил: откуда-то еще пришло другое стадо – на ярость, на трубный рев, на неслышный адский вой их генератора, на крики атаки. Надо было проскочить так, чтобы не увязались за «виллисом» – и прорваться к своим. И надо было сделать это быстро, потому что слоны уже…

Пригнись.

Нет, я прикрою.

Клемс!

Ладно, как всегда – пятьдесят на пятьдесят. Не тяни, Док. Не успеем.

Да какое там пятьдесят на пятьдесят!

Или будет, или нет.

Клемс.

Давай, рули, пошел!

Черт! Черт! Черт!

Он промчался – сквозь облака розовой, желтой, серой пыли, сквозь грохот и треск, трубные вопли и крики ужаса и боли, сквозь стук пуль по кузову, он промчался, потому что некуда было деться, и он стряхнул второе стадо с хвоста и вылетел к своим, и затормозил, уже вломившись в буш, и только тогда посмотрел направо и увидел то, что и должен был увидеть. Клемс. В крови. Дышит.

Они дышали вместе еще совсем недолго, а потом Док остался один.

* * *

Как если бы он снова держал его в руках и не давал умереть – раненому смертельно, безнадежно, без шансов. Удерживал бы его, затягивая муку умирания.

– Прости, – сказал он одними губами, прижав их к обшивке двери. – Я не умею сдаваться.

– Пусти меня.

Док повернул ключ в замке, потянул дверь на себя. Она открылась легко. Это…

Это Клемс слегка толкнул ее наружу.