Читаем Книга Бекерсона полностью

Итак, презентация и вечеринка во всей красе, появление кремеровской возлюбленной (Лючии) и более чем циничное описание их встречи и отношений, а также того, как он использовал девушку для сближения с Кремером. Вплоть до отвратительного поступка! Было сказано, что он, Левинсон, в тот предобеденный час, предварительно договорившись, направился к его дому на такой-то улице, где сообщил, что по поручению одной газеты хотел бы задать Кремеру несколько сугубо личных вопросов. Убедившись, что в доме никого больше нет — о, Бекерсон, значит, вот как ты все это проделал, — он набросился на писателя. Кремер был больным человеком, едва ли способным оказать сопротивление. Собственно говоря, и не надо было его душить… В противном случае ему пришлось бы взять с собой пистолет «зиг-зауэр», но, поразмыслив, он решил, что лучше не оставлять никаких следов… Вот только он (так называемый Левинсон) как последующее доказательство совершенного действия прихватил с собой со стола Кремера написанный от руки лист с первыми строками письма, который чудовищным образом действительно был приложен к рукописи.

Он неоднократно откладывал всю писанину в сторону, будучи не в состоянии продолжать чтение. Он пытался избавиться от терзавшего его гнева и грусти во время своих стихийных ночных прогулок, от буквально овладевших им приступов ненависти. Все это продолжалось до тех пор, пока он не понял, что именно страх заставлял его сопротивляться, страх перед усилением воздействия этого текста, который казался слишком весомым, точным и убедительным, чтобы после его прочтения он, Левинсон, не предстал в образе преступника и чудовища. Там говорилось, что Бекерсон задушил Кремера не без трусости — слезы текли по его щекам. Он вдруг возлюбил его, этого тучного беззащитного и старого человека, который заслуживал такой же любви, какой удостаиваются разве что поэты. Ему было стыдно вспомнить, что поначалу он отверг Кремера с порога.

Временами текст как бы блуждал, иногда казался нелогичным и даже откровенно абсурдным. Так, в связи с объявлением, которое он (книжный Левинсон) якобы поместил в газете, поступило письмо — своего рода реакция предполагаемого книжного Бекерсона, то есть придуманной Бекерсоном личности под названием Бекерсон-2. Здесь все складывалось таким образом, будто он (книжный Левинсон) кого-то искал по объявлению и в придуманном им Бекерсоне-2 нашел-таки (чтобы с его помощью проиграть свои ужасные планы), на которого он (книжный Левинсон) хотел все свалить; вымышленная фигура Бекерсона, призванная помочь в осуществлении его намерения, поручение, вся эта болезненная история. Все это казалось невероятным, нет, не заслуживало доверия! Тогда, в ту жуткую ночь, он пришел в ужас, да и не раз.

Фактически тот Бекерсон позволил себе сомнительным образом пошутить, вставив в текст позаимствованное у него (Левинсона) имя Бекерсон (вот ведь марионетка); тем самым он выбрал себе новое имя, да еще стал им жонглировать, чтобы выставить это как крайнюю утонченность и одинокий апогей своего деяния. Можно себе представить, как порой ликовала эта грязная свинья.

Судя по всему, на объявление не последовало никакой серьезной реакции — всего лишь один блудный сын, что, несомненно, представляло собой достаточно показательную, хотя и удручающую характеристику Левинсона как личности. О да, Бекерсон, кем бы ты ни был, ты, наверное, зауважал себя, когда к тебе обратился настоящий идиот по имени Левинсон. Твое бесчувственное сердце (и в тебе ведь дрогнул какой-то мускул) наверняка забилось быстрее, когда ты вскрывал письмо от В.Л. в ответ на предложение газеты AZ 337 и твой взгляд наткнулся на имя «Левинсон». А ведь оно было тебе известно еще ранее, твой человек или вскоре ты сам (под именем Кремер, служивший в войсках СС, в Хюрлингрунде) убедился в том, что более подходящий вовсе не мог попасться в сети. Дело Кремера имело шансы на успех.

В результате из писанины, изо всей несусветной беспардонной грязной мазни следовал зловещий вывод, что ее подлинный автор (друг Бекерсон) фактически намеревался ликвидировать его (Левинсона) на Альстере, что однозначно вытекало из фрагмента текста: Там на Альстере, прекрасном подходящем месте (!), я подведу черту, чтобы занять свое место в Пантеоне, — вот дурень! — приумножу тайну, как там действительно было сказано, наложив на себя руки, а мой верный «зиг-зауэр», как добавил этот идиот, поможет мне осуществить план…