Читаем Книга 1 полностью

* * *

Нет, володя, не верю, ты не мог умереть!Это бред! Это ложь! Это зла круговерть!Под огнем, над обрывом ты боролся за нас. —Где вы, волки? — кричал, мы твердили, — Сейчас…Нам потери знакомы: Пушкин, Хармс, Гумилев,Пастернак и Платонов, Мандельштам и Рубцов,Маяковский, Есенин, друг твой — Вася Шукшин.Был Михоэлс расстрелян. список незавершим.Из столетья в столетье вас хоронят тайком,Высылают, поносят, песню бьют каблуком.Список тянется дальше, и спасти не смогли.Виктор Хара и Галич — вот предтечи твои.Евтушенко не влезет на трон твой пустой.Он пытался уже… правда трон был другой.Весь иззябший, простывший и в ненастье ты пел,Постоять на краю — нас прости — не успел…Если сердце большое, — боль свирепствует в нем,Значит, боремся, бьемся, значит, любим, живем!Мы клянемся: продолжим все отрезки пути,Кто-то все-таки должен через пули пройти.Л. С. Б.


* * *

Как мало постоял он „На краю“,Как зыбко в этом тексте слово „Мало“.Ему бы петь, хрипеть бы песнь своюО том, что всем нам и ему мешало. Как сжат,Как горек, страшен некролог,Как тесно в нем земле, боям, Шекспиру,Бессмысленным словам: о, как я могВонзить в наш быт разящую рапиру?Куда ж, куда ж вы, кони, занесли?Ведь только в песне вас кнутом стегали,А вы по краешку по самому землиРванули, и его не удержали!На струнах замерли бессмертные стихи,Оделись в траур все деревья леса.Он спит! и сны его легки,Его баюкают Москва, Париж, Одесса.С. Романьков


ПЕВЕЦ

Не называйте его бардом,Он был поэтом по природе,Меньшого потеряли братаВсенародного володю.Остались улицы Высоцкого,Осталось племя в „Лев и страус“,От Черного и до ОхотскогоСтрана неспетая осталась.Все, что осталось от Высоцкого,Его кино и телесерииХранит от года високосногоЛюдское сердце милосердное.Вокруг тебя за свежим дерномРастет толпа вечно живая,Так ты хотел, чтоб не актером,Чтобы поэтом называли.Правее входа на ВаганьковоМогила вырыта вакантная,Покрыла Гамлета таганскогоЗемлей есенинской лопата.Дождь тушит свечи восковые…Все, что осталось от ВысоцкогоМагнитофонной расфасовкоюУносят, как бинты, живые.Ты жил, играл и пел с усмешкою,Любовь российская и рана,Ты в черной рамке не уместишься,Тесны тебе людские рамки.С такой душевной перегрузкоюТы пел Хлопушу и Шекспира,Ты говорил о нашем, русскомТак, что щипало и щемило.Писцы останутся писцамиВ бумагах тленных и мелованых.Певцы останутся певцамиВ народном вздохе миллионном.А. Вознесенский


Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное