Читаем Княжна полностью

Обедали и ужинали мы втроем. Графа переодели во что-то из королевского. Он помылся, побрился и посвежел. Скорее всего, питался он в лесу абы как и нужно сказать повару, чтобы блюда готовили и далее — легкие, как сейчас. А то у него заворот кишок случится. Выспится сегодня, как человек, в чистой и удобной постели и завтра мы его вообще не узнаем. В хорошем смысле. Я обдумывала, что еще нужно сделать для него и, улыбаясь, смотрела, как он ест — с аппетитом и удовольствием. Встретившись взглядом с Валенсией, стерла улыбку. Что это я? Вежливо поговорили о погоде и народной кухне. Рассказ о нашей, видимо, нашли интересным — слушали очень внимательно. Валенсия взяла с меня слово угостить ее пельменями — они у них не водились. Как я собиралась это делать, пока не знала сама. Потом что-нибудь придумаю. На предложение компаньонки помузицировать впервые отказалась, мотивируя тем, что у меня не дочитана книга. Мне необходимо привыкнуть к присутствию Ромэра здесь. Я пока чувствовала себя не в своей тарелке.

Так и полетели дни. Мы сохраняли добрососедские отношения. Прогуливались втроем в лесу, читали книги, обсуждали их. Выезжали тоже втроем, в этом случае — с конюхом, в лес на конные прогулки. Ромэр рвал цветы на полянах и приносил мне. Собирал ягоды и пересыпал мне в руки, придерживая их потом своими ладонями, чтобы я не рассыпала. И я не шарахалась и рук не отдергивала, зачем? Он смотрел на мои губы, когда я ела ягоды, ловил мой взгляд и одобрительно кивал, ласково улыбаясь — ешь, мол, а у меня замирало сердце. Рассказывал нам с Валенсией смешные истории за ужином. Помогал мне сесть на лошадь и сойти с нее, придерживая на мгновение дольше, чем это было необходимо и я не была против, зависая и млея от его близости и запаха его парфюма.

Я больше времени стала проводить перед зеркалом — хотелось нравиться ему. Перебирала и мерила наряд за нарядом из тех, которыми обеспечила меня Сандра, любовалась ими и чувствовала огромную благодарность — это были красивые платья и мне очень шли. И то, что здесь принято было переодеваться по три раза в день, уже перестало бесить и начинало нравиться мне. Каждое утро я просыпалась с чувством радостного ожидания — опять видеть его, купаться в нежности его взгляда, быть центром его внимания, постоянно чувствовать это… Он уходил после обеда к охранникам — часок поупражняться со шпагой после ранения. После ужина опять шел к ним, но на дольше — участвовать в мужских разговорах о политике, собаках, лошадях и оружии, как предположила Валенсия. Домик охраны находился довольно далеко, и это давало мне возможность играть вечером на рояле и петь, не боясь быть услышанной им.

Я чувствовала на себе его взгляд постоянно, когда он был рядом. Если во время разговора, то он смотрел на меня с нежной и мягкой улыбкой. Помимо разговора, если я чувствовала, что он смотрит и оборачивалась, он отводил взгляд и я не успевала понять его выражения. Я всего этого откровенно не понимала. Пора было уже решать что-то, как-то объясниться.

Мне начали сниться странные сны. Нет, не такие, как тогда, но близко… близко. Я боялась повторения своего кошмара, боялась разбудить Валенсию и графа… Какие там звуки я тогда издавала — я не знала. Его молчание начинало меня раздражать, и я иногда смотрела на него с откровенным ожиданием, но нет — ничего не менялось. Он делал вид, что все так и должно быть. Что так и надо. Этой части их плана я не понимала, никакого смысла в его действиях не видела.

В один из вечеров граф опять ушел в мужское общество, а мы, сыграв пару пьес, разговорились о простонародной музыке. Я была в этом вопросе подкованным специалистом потому, что мои оперные родители в семейном кругу обожали исполнять песни российские народные и советских композиторов — из кинофильмов.

В доказательство того, что простые песни могут быть красивыми и наполненными глубоким смыслом, я вызвалась исполнить отрывки из некоторых. На улице уже стемнело, вечерный воздух, казалось, можно было пить — таким он был густым и свежим, настоянным на ароматах леса. Небо совсем очистилось от облаков и на нем ярко обозначились звезды. В лесу что-то покрикивало и попискивало, в общем — на улице было хорошо и мы решили посидеть там.

Накинув на плечи теплую шаль и присев на ступеньку входной лестницы рядом с Валенсией, я начала тихонько напевать:

Потом настал черед песни из фильма:

Эта тема заинтересовала Валенсию. Она кивала и умоляющим взглядом просила продолжать. Я допела до конца: