Читаем Князь полностью

Ближе к северу, в Плескове и Новгороде, нурманы, конечно, ведут себя понаглее. Но новгородцы живут по своему уставу: для торговых «гостей» – хлеб, соль, пиво и налоговые скидки. И каждый «конец»[9]одеяло на себя тянет. Своеобразный город – Новгород. Своевольный. Не поймешь, то ли он под киевским князем, то ли сам по себе. То к нурманам подольстится, то к Роговолту полоцкому. И к ногтю новгородцев не прижать: во-первых, далеко, во-вторых, у княгини Ольги в Новгороде и Плескове – родня или типа того. Целые флотилии новгородские по Днепру мимо Киева беспошлинно идут. Братец Мышата постоянно ворчит, что от новгородцев ему сплошные убытки. Цены на русский товар сбивают.

А вот и дом родной! У ворот Духарев отпустил сопровождавших его отроков из княжьей дружины. Во дворе его ждали собственные гридни – варяги Трувора. И в ожидании, разумеется, бездельничали: приставали к челядинкам, спаивали мишку, который вот уже год как сидел на короткой цепи, поскольку заматерел, обнаглел и слушался только старого Рёреха, а всех остальных норовил подрать. Но медовуху любил до полной потери самоуважения.

Увидав воеводу, молодежь встрепенулась, но Духарев отмахнулся: погодите пока; спешился, бросил поводья подскочившему холопу, велел, чтобы ему поседлали Метель, белую кобылу-трехлетку.

Пока Духарев отдавал распоряжения, из дома, прикрывая лицо, выскользнула женщина. Она попыталась незаметно прошмыгнуть мимо гридней, но те тут же устроили потеху: взяли её в кружок. Рук, разумеется, никто не распускал, так, дурачились.

Бедняжка потыкалась туда-сюда, вскрикнула сердито и жалобно:

– Пропустите сейчас же!

Гридни загоготали: весело им.

– Эт-то что такое?! – в дверях, подбоченясь, стояла Сладислава.

Гриднев кружок мгновенно рассыпался. Женщина опрометью бросилась к воротам. Когда пробегала мимо Сергея, нечаянно споткнулась. Духарев поймал ее за локоть; платок, которым она прикрывалась, сдвинулся, и Духарев увидел юное заплаканное личико… И сразу признал Милёну, ключницу Святослава.

Слада между тем выговаривала гридням:

– …в последний раз предупреждаю! Особенно тебя, Велим! Еще раз увижу – всех за ворота! Озоровать на Подол идите, к девкам распоясанным!

Духарев внутренне веселился, наблюдая, как его маленькая жена строит здоровенных варягов, но самим варягам смешно не было. Они боялись язычка Сладиславы едва ли не больше, чем тяжелой десницы своего воеводы. Ну и уважали ее, конечно. Было, за что.

– Прости их, Сладушка, – вступился за своих гридней Духарев. – Они поняли.

И увлек жену в дом.

– Покушаешь, Сережа?

– Спасибо, родная, я у князя трапезничал. Ключница княжья к тебе зачем приходила?

Ласковая улыбка сбежала с ее лица.

– Узнал, значит, – ответила Слада, – то не мужское дело.

– Я так не думаю, – сказал Духарев. – Милёна не простая холопка. И когда она, зареванная, выбегает из моего дома, я должен знать причину. Все, что касается тебя, касается и меня.

– Ладно, – согласилась Сладислава. – Пойдем наверх, я тебе расскажу.

– Ты хочешь знать, кто виноват в том, что девка плакала? – строго спросила Слада.

– Хочу.

– Ты виноват!

– Поклеп! – мгновенно отреагировал Духарев. – Никогда ее не обижал! И ничего такого у нас не было.

Слада улыбнулась, но как-то нерадостно.

– Ой, не про то думаешь, муж мой грозный! Я и так знаю, что она – Святослава полюбовница, а не твоя. Об этом в Киеве только глухой не знает. Я сказала, что ты – причина ее горя. Потому что ты привез Святославу в жены княжну-мадьярку.

– Ну и что? – удивился Духарев. – Неужто эта дурочка думала, что князь возьмет в жены ее, холопку?

– Она его любит, – просто ответила Слада. – И, наверное, надеялась… Может, князь ей что-то обещал, может, княгиня…

– Может быть. Зачем она приходила к тебе?

– Плод вытравить, – сказала Слада. – Я ведь лекарка.

– И ты… что?

– Я сказала: нет. Она непраздна от князя, не ей одной решать, сохранить дитя или нет. И поздно уже. Плохое может случиться.

– А что княгиня? С ней она не говорила?

– Нет. Страшно ей, Сережа. И мне ее жалко. А как помочь, не знаю. Может, мне самой с княгиней поговорить? Примет она меня, как думаешь?

– Примет. Но говорить буду я. И не с княгиней, а со Святославом. А пока… – Он выглянул в окошко и крикнул: «Велим! Бегом сюда!»

Через десять секунд гридень стоял перед ним. Судя по выражению лица, ждал страшного разноса.

– Поручение у меня к тебе, – сказал Духарев. – Большой важности.

Раскаяние мигом исчезло. Парень тут же надулся от гордости.

– Запомнил девушку, которая только что отсюда выбежала?

– Лица не видал, но так узнаю.

– Это княжья ключница Милёна, – сказал Духарев. – Об этом – никому. И о том, что увидишь и сделаешь, – тоже никому.

– Перуном клянусь! – быстро ответил гридень.

– Хорошо. Ты найдешь ее и проследишь. Она тебя видеть не должна, ты ей покажешься только в одном случае: если она придет к повитухе или знахарке, или еще кому, кто… – Духарев замялся.

– Плод вытравить? – подсказал Велим.

Догадлив, однако.

– Именно. Если такое увидишь, возьмешь девку, только аккуратно, и доставишь сюда, вот к ней, – Духарев кивнул на Сладу. – Сделаешь?

– Не сомневайся, воевода!