Читаем Клуб самоубийц полностью

В тот же вечер она поговорила с генералом, который уже несколько устыдился своей горячности. Гарри перешел в подчинение к хозяйке, и для него началась просто райская жизнь. Он одевался на редкость изящно, ходил с красивым цветком в петлице и умел занять любую гостью тактичной и приятной беседой. Он гордился тем, что прислуживает прекрасной женщине, любой приказ леди Венделер принимал как знак внимания и гордо охорашивался перед другими мужчинами, которые высмеивали и презирали его за эту роль то ли горничной, то ли модистки. Он не мог нахвалиться своей жизнью и с моральной точки зрения. Порочность представлялась ему чисто мужским свойством, и, проводя дни с хрупкой женщиной и занимаясь преимущественно тряпками, он словно спасался от жизненных бурь на очарованном острове.

В одно прекрасное утро он вошел в гостиную и стал прибирать ноты на крышке рояля. В дальнем углу комнаты леди Венделер оживленно беседовала со своим братом Чарли Пендрегоном, старообразным молодым человеком, изрядно потрепанным разгульной жизнью и сильно хромавшим на одну ногу. Личный секретарь, на приход которого они не обратили внимания, невольно слышал обрывки разговора.

– Сегодня или никогда, – сказала леди Венделер. – Раздумывать нечего, надо покончить с этим сегодня.

– Сегодня так сегодня, – ответил брат, вздыхая. – Но, Клара, это ложный шаг, гибельный шаг. Как бы нам не пожалеть потом.

Леди Венделер твердо и чуть странно посмотрела на брата:

– Ты забываешь, что он ведь умрет в конце концов.

– Честное слово, Клара, – сказал Пендрегон, – такой бессердечной и бессовестной женщины, как ты, не найти во всей Англии.

– Вы, мужчины, – возразила она, – существа грубые, в оттенках значений не разбираетесь. Сами вы жадны, необузданны, бесстыдны и в средствах неразборчивы, а малейшая попытка женщины позаботиться о своем будущем вас возмущает. Меня весь этот вздор просто из себя выводит. Вы даже в простом поденщике не потерпели бы такой глупости, какой ожидаете от нас.

– Может быть, ты и права, – ответил ее брат. – Ты всегда была умней меня. К тому же тебе известно мое правило: «Семья важней всего».

– Да, Чарли, – сказала она, поглаживая его руку. – Я знаю это правило лучше, чем ты сам. Но вторая половина твоего правила: «А Клара важней семьи!» Верно? Ты в самом деле отличный брат, и я тебя нежно люблю.

Мистер Пендрегон поднялся, несколько смущенный этим изъявлением родственных чувств.

– Лучше, чтобы меня здесь не видели, – сказал он. – Я свою роль выучил назубок, да и с твоего комнатного котенка глаз не спущу.

– Пожалуйста, – ответила она. – Это жалкое существо может нам все испортить.

Она послала брату кокетливый воздушный поцелуй, и тот через будуар удалился по задней лестнице.

– Гарри, – сказала леди Венделер, оборачиваясь к секретарю, как только они остались вдвоем. – Мне надо сейчас послать вас кой-куда. Только возьмите кеб: я не хочу, чтобы мой секретарь покрылся веснушками.

Последние слова она произнесла очень выразительно и сопроводила их почти матерински горделивым взглядом. Бедный Гарри ужасно обрадовался и заявил, что всегда рад услужить ей.

– Это будет еще одна наша тайна, – продолжала она лукаво, – очень важная тайна, и никто не должен знать о ней, только я да мой секретарь. Сэр Томас учинил бы великий переполох, а вы представить себе не можете, как мне надоели эти сцены! О Гарри, Гарри, объясните мне, отчего вы, мужчины, так грубы и несправедливы? Впрочем, нет, вам это тоже непонятно: вы единственный мужчина на свете, кому несвойственна постыдная несдержанность. Вы такой хороший, Гарри, такой добрый, вы можете быть другом женщине. И, знаете, от сравнения с вами остальные кажутся еще хуже.

– Нет, это вы так добры, – любезно сказал Гарри. – Вы относитесь ко мне…

– Как мать, – перебила леди Венделер. – Я стараюсь быть вам матерью. По крайней мере, – поправилась она с улыбкой, – почти. Я, пожалуй, слишком молода и в матери вам не гожусь. Лучше скажем: я стараюсь быть вам другом, близким другом.

Тут она сделала паузу, достаточно долгую, чтобы Гарри успел размякнуть, но не такую длинную, чтобы ему удалось вставить слово.

– Впрочем, все это не относится к делу, – продолжала она. – В дубовом шкафу с левой стороны стоит шляпная картонка, она прикрыта шелковым чехлом, который я надевала в среду под кружевное платье. Вы немедленно отвезете картонку по этому адресу. – Тут она дала ему конверт. – Ни в коем случае не выпускайте ее из рук, пока не получите расписку, написанную моей собственной рукой. Понимаете? Повторите, пожалуйста, – повторите! Это крайне важно, я очень прошу вас быть повнимательней.

Гарри успокоил ее, точно повторив инструкции. Она хотела добавить еще что-то, но тут в гостиную ворвался генерал Венделер, весь багровый от злости. В руках у него был длиннейший и подробнейший счет от модистки.