Читаем Клуб самоубийц полностью

Сайлас с жаром уверил ее в своей безграничной покорности.

- Ну что же, - продолжала она с улыбкой. - В таком случае завтра вечером вы должны сидеть дома и под любым предлогом избавиться от случайных посетителей. У вас двери, вероятно, запираются в десять?

- В одиннадцать, - сказал Сайлас.

- Хорошо. Ровно в четверть двенадцатого вы выйдете из дому. Попросите портье вас выпустить, - и смотрите же, не вступайте с ним в объяснения: это может погубить все дело. Идите прямо на угол Люксембургского сада и Бульваров. Там я и буду вас ожидать. Я рассчитываю, что вы в точности исполните мои указания, и помните: малейшее, самое незначительное отступление может погубить несчастную женщину, повинную лишь в том, что увидела вас и полюбила с первого взгляда.

- Мне не совсем понятно, зачем столько предосторожностей, - сказал Сайлас.

- Ого, вы уже начинаете проявлять свою власть надо мной! - воскликнула она, игриво прикоснувшись к его руке веером. - Терпение, терпение! Со временем придет и это. Но вначале женщине нужно, чтобы ей повиновались, и только потом она сама начинает находить особое наслаждение в покорности. Ради всех богов, делайте, как я вам велю, или я ни за что не ручаюсь. А впрочем, - прибавила она задумчиво, словно ей только что представились какие-то дополнительные и непредвиденные осложнения, - я придумала для вас еще лучший способ избавиться от непрошеных гостей. Скажите портье, чтобы он никого к вам не пускал, кроме человека, который, быть может, придет получить с вас старый долг; причем произнесите это с некоторым волнением, словно страшитесь визита этого кредитора, так, чтобы ваши слова как можно убедительнее прозвучали в ушах портье.

- Я полагаю, что и сам могу изыскать способ избавиться от нежелательных визитеров, - не без досады ответил он.

- Мне бы хотелось, чтобы вы поступили именно так, как я говорю, - холодно произнесла она. - Ну да я знаю мужчин. Для вас репутация женщины ничто.

Сайлас покраснел и потупился. Он и в самом деле рассчитывал порисоваться перед друзьями в своей новой роли победителя.

- Главное же, - повторила она, - когда будете выходить, - ни слова портье!

- Почему вы придаете этому такое значение? - спросил он. - Из всех ваших указаний последнее мне кажется наименее существенным.

- Вы ведь сомневались в целесообразности и прочих моих распоряжений, которые вам уже более не кажутся излишними, - парировала она. - Поверьте мне, что и это, последнее, не простой каприз; со временем вы убедитесь сами. Чего стоят, однако, ваши чувства, если в первое же свидание вы хотите отказать мне в таком пустяке!

Сайлас запутался в оправданиях и извинениях, которые она внезапно прервала, как бы невзначай взглянув на стенные часы.

- Господи боже мой! - воскликнула она, всплеснув руками. - Неужели так поздно? У меня ни минуты времени. Увы, какие мы, женщины, несчастные, какие мы все рабыни! Вы и представления не имеете, чем я рискую ради вас! - И, повторив еще раз свои указания, сопровождая их ласковыми словами и более чем красноречивыми взглядами, она пожелала ему покойной ночи и исчезла в толпе.

Весь последующий день Сайлас был исполнен важности; у него уже не оставалось сомнений в том, что его возлюбленная - графиня. А с наступлением вечера, скрупулезно исполнив все ее наказы, в назначенный час он явился на угол Люксембургского сада и Бульваров. Там никого не оказалось. Чуть ли не полчаса простоял он, заглядывая в лица всех женщин, которые проходили мимо или останавливались поблизости. Он даже исследовал все окрестные углы Бульваров и обошел Люксембургский сад кругом. Однако прекрасная графиня, готовая броситься ему в объятия, так ему нигде и не повстречалась. Наконец он печально поплелся обратно в отель. По дороге ему вдруг припомнился подслушанный им разговор между мадам Зефирин и русокудрым юношей, и он ощутил смутную тревогу. "Непонятно, почему все должны что-то врать нашему портье", - подумал он.

Он позвонил. Портье в ночной рубахе и колпаке открыл дверь и предложил посветить ему на лестнице.

- Он уже ушел? - спросил портье.

- Кто ушел? О ком вы говорите? - в свою очередь, спросил Сайлас. Он еще не оправился от своего разочарования, и поэтому голос его был немного резок.

- Я не видел, как он выходил, - продолжал портье, - надеюсь, что вы с ним расплатились. Мы не очень-то жалуем постояльцев, которые не расплачиваются со своими кредиторами.

- Что за белиберда, черт возьми! - вскричал Сайлас. - Не понимаю, о ком вы говорите!

- Да об этом коротеньком господине со светлыми волосами, - ответил портье. - О ком же еще? Ведь вы же сами не велели пускать к вам никого, кроме человека, который придет за своим долгом.

- Господи, да ведь он, разумеется, и не приходил! - ответил Сайлас.

- Значит, мои глаза меня обманули, - сказал портье и подмигнул жильцу с самым плутовским видом.

- Дерзкий шут! - вскричал Сайлас. И, досадуя на себя за то, что выказал перед портье свое раздражение, объятый к тому же миллионом самых неприятных предчувствий, взбежал на лестницу.

- Так вам не надо посветить? - крикнул ему вслед портье.