Что он может для меня сделать? Сам не знаю почему, но мне слабо верится в то, что Павла просто исключили, и он мстит. Что-то здесь не так. Зачем бы тогда его пускали, и почему в зале с ним лично разговаривал тот мужчина, который ведет встречи? Если я попрошу сделать меня членом клуба «Ритц», скорее всего, получу ответ, что этот вопрос находится в компетенции других людей, а потом меня больше никогда не пригласят на встречи. Да и вообще, после того, как я увидел эту сцену, меня тоже могут больше не позвать.

— Просто пообещайте, что пригласите меня на все следующие ваши мероприятия. Хотя бы в течение этого года.

Было видно, что мужчина был не готов к такой просьбе. Но, понимая свое положение, ответил доброжелательно.

— Вы будете первым в наших списках, можете не сомневаться. Я человек чести. А сейчас я предлагаю вам спуститься к гостям. Из-за этой потасовки игру пришлось преждевременно прекратить, и ваша партнерша уже не сможет вас сегодня удовлетворить. Но вы сможете предаться греху с другими прекрасными дамами. Ха-ха. И, надеюсь, что никто больше не узнает о том, что вы здесь услышали. В противном случае я буду вынужден поставить под сомнение свое обещание. Надеюсь, мы поняли друг друга.

4

В общем зале царит какая-то странная обстановка. Господин в черном костюме произнес очередную речь, в которой говорилось о некоторых заминках, из-за которых игру пришлось прекратить. В чем действительно кроется причина, он не сказал. После этой речи у всех пропал сексуальный пыл. Люди просто стояли голые и растерянные. Видя сложившееся положение, организаторы быстро предложили гостям шампанское и виски. Но даже допинг не помог толпе расслабиться. Лишь половина людей начали заниматься сексом, и то как-то вяло и не очень страстно. Меня это поразило — никто ведь не видел драки. Да и зачем вообще нужны такие меры? Никто бы и не заметил, что что-то произошло. Я стал прислушиваться к разговорам.

Люди шептались о странном парне, который ходил по залам и говорил, что все скоро поплатятся за свои грехи. Где-то он даже растащил совокупляющуюся пару. Другие говорили, что в половине замка вырубили свет, чем сильно испугали гостей. Несложно догадаться, кто был причиной бедствия. Сколько же он успел натворить за это время?! Кто он?

Что до меня, то я однозначно не хочу секса. Мне хочется узнать, кто такой Павел, и что его связывает с Олей. Пойду на улицу. На выходе меня встретил громила, заявивший, что выходить из здания до окончания вечеринки запрещено.

— Мне дурно. Мне нужно на свежий воздух! — возражаю я.

Повезло, что в этот момент мимо проходил тот самый высокий пожилой мужчина, который пообещал мне участие в вечеринках на ближайший год. Он подошел ко мне, пристально посмотрел в глаза, после чего попросил громилу выпустить меня.

На улице холодно. Такое ощущение, что температура опустилась ниже нуля. Я решил пройтись и немного оглядеться. Оказывается, мы находимся вовсе не в средневековом замке, а в каком-то советском здании, перестроенном на современный манер. Такие строили раньше под турбазы или гостиницы. Возможно, это даже территория какого-нибудь бывшего детского лагеря, лишь немного отреставрированного. Окажись я здесь случайно, подумал бы, что здание вообще заброшено: все окна плотно заколочены досками, так что даже не понятно, горит ли внутри свет. В некоторых местах со стен обвалилась штукатурка. Территория вокруг неухоженная. Никогда в жизни не предположил бы, что внутри это представляет собой настоящий дворец. Сколько же денег у этого общества!

Сердце мое замерло. Через вторую дверь на улицу вышел Павел. Подойти или нет? И что сказать? Я должен. А если меня из-за этого больше не пригласят?

— Павел! С вами все в порядке? — нашел я предлог, чтобы заговорить. — Я боялся, что они с вами обойдутся грубо.

— Зря переживал! Что они могут мне сделать?! Они тебя, то есть вас, выгнали?

— Нет, нет. Я вышел прогуляться.

— Так вы из клуба «Ритц»? — удивился он. — Я думал, вы здесь как гость «Леона».

— Так и есть. Я пока не дорос до «Ритца», — шучу я.

— Не дорос? Запомните раз и навсегда: «Ритц» ни одному человеку в мире не принес ничего, кроме несчастий и страданья. До него нельзя дорасти, до него можно только докатиться! Посмотри на эти руки, — он зачем-то протягивает мне свои руки, ничем не примечательные. Обычные аккуратно подстриженные ногти, немного загорелая кожа. Он постоял молча, глядя на свои руки, а потом начал говорить, обращаясь как будто не ко мне, а к своим рукам. — Я вижу, что и тебя он уже поглотил. Ты уже одной ногой в аду. Вспомни жертвы, на которые заставил тебя пойти клуб. Ах… Только Бог может тебя спасти. Он поможет тебе отрубить больную ногу и высосать яд из души. Но все равно ты никогда не станешь прежним, — тихо проговорил Павел.