Читаем Клуб Мефисто полностью

Дневной свет поблек и превратился в серые сумерки, когда Джейн въехала на территорию Гарвардского университета и остановилась возле Конант-Холла. Парковка оказалась почти пустой. Выйдя из машины на пронизывающий ветер, она оглядела старые кирпичные здания, казавшиеся заброшенными, посмотрела на снежинки, роем кружившие над обледенелой мостовой, и поняла, что, когда покончит со своими делами, уже наверняка будет совсем темно.

«А ведь Ева Кассовиц служила в полиции. И все равно не заметила, как к ней подкралась смерть».

Джейн застегнула на пуговицу воротник куртки и направилась к корпусам университетского музея. Через несколько дней, когда студенты вернутся после зимних каникул, здесь снова закипит жизнь. Сейчас же, в этот холодный день, Джейн шла в полном одиночестве, сощурившись — пряча глаза от колючего ветра. Подойдя к боковому входу в музей, она обнаружила, что дверь закрыта. Ничего удивительного: сегодня же воскресенье. Она обогнула здание и зашла с главного входа, бредя по проложенной среди грязных сугробов тропинке. Остановившись у входа со стороны Оксфорд-стрит, она подняла взгляд, чтобы осмотреть большое кирпичное здание. Над дверью красовалась надпись: «Музей сравнительной зоологии».

Она поднялась по гранитной лестнице, вошла в здание — и как будто очутилась в другой эпохе. Под ногами у нее скрипел деревянный пол. Она вдыхала запах многолетней пыли и тепла от старых батарей и разглядывала стройные ряды деревянных шкафов с выставленными внутри экспонатами.

И ни души. В вестибюле — пусто.

Джейн прошла в глубь здания, миновала застекленные стенды и шкафы с разными экспонатами и остановилась возле коллекции насаженных на булавки насекомых. Она засмотрелась на громадных черных жуков с клешнями, способными запросто прокусить нежную кожу, и на крылатых тараканов с блестящими щитковыми надкрыльями. Содрогнувшись, Джейн двинулась дальше — мимо бабочек, ярких, точно драгоценные камни, мимо шкафа с птичьими яйцами, из которых уже не суждено вылупиться птенцам, и чучелами навеки умолкших зябликов.

Тут Джейн услышала скрип шагов — и поняла, что не одна.

Она повернулась и вгляделась в узкий проход между двумя высокими шкафами. Освещенный сзади пробивающимся через окно слабым зимним светом человек, который вышел ей навстречу, больше походил на согбенного безликого призрака. И только когда он подошел ближе, выбравшись наконец из своего пыльного потайного убежища, она разглядела его морщинистое лицо и очки в тонкой металлической оправе. И уставившиеся на нее искаженные толстыми линзами голубые глаза.

— Вы ведь та самая дама из полиции, верно? — осведомился он.

— Доктор Фон Шиллер? Я детектив Риццоли.

— Я так и понял, что это вы. Да и кто еще может бродить здесь в такой поздний час. В это время двери обычно уже на замке, поэтому у вас есть шанс совершить небольшую частную экскурсию. — Он подмигнул ей, словно обещая, что это особое приглашение останется между ними. Редкая возможность полюбоваться мертвыми жуками и чучелами птиц в отсутствие толп посетителей. — Так вы принесли ее? — уточнил он.

— Вот она. — Джейн достала из кармана пакетик для улик, и при виде его содержимого, хорошо различимого через прозрачный целлофан, глаза у доктора живо заблестели.

— Ну что ж, чудесно! Идемте ко мне в кабинет, у меня там есть лупа, и я смогу рассмотреть получше. Глаза уже не те. И хоть я терпеть не могу лампы дневного света, без них тут не обойтись.

Джейн последовала за ним к лестничному колодцу, силясь приноровиться к его невыносимо медленной шаркающей походке. Неужели этот чудак еще преподает? Он выглядел до того дряхлым, что, казалось, вряд ли был в состоянии подняться по лестнице. Но Фон Шиллера ей рекомендовали на кафедре сравнительной зоологии, к тому же в его глазах мелькнул нескрываемый живой интерес, когда он увидел то, что она извлекла из своего кармана. Ему явно не терпелось взять в руки этот предмет.

— Вы что-нибудь знаете о морских раковинах, детектив? — спросил Фон Шиллер, неспешно поднимаясь по ступеням и хватаясь шишковидными пальцами за резные перила.

— Только то, что можно узнать, поедая моллюсков.

— То есть вы никогда их не собирали? — Он оглянулся. — А между тем, да будет вам известно, Роберт Луис Стивенсон однажды заметил: «Быть может, судьба более благосклонна к тому, кто любит собирать ракушки, чем к тому, кто родился миллионером».

— Надо же! — «Думаю, я предпочла бы стать миллионершей».

— И страсть эта у меня с раннего детства. Родители каждый год возили нас к морю, на Амальфитанское побережье. И в спальне у меня всегда скапливалось столько коробок с ракушками, что негде было развернуться. Они, знаете ли, сохранились у меня до сих пор. Включая дивный экземпляр Epitonium celesti. Довольно редкий. Я купил его, когда мне было лет двенадцать, заплатил весьма приличную цену. Но я всегда думал так: тратиться на раковины — значит удачно вкладывать деньги. Ведь это изысканнейшее из творений Матушки Природы.

— Вы видели фотографии, которые я послала вам по электронной почте?