Мрачные облака висели низко-низко, и Лили, стоя возле дома, где прошло ее детство, ощущала в воздухе запах надвигавшегося снежного бурана. Она никогда не представляла его таким — похожим на заброшенную хибару, с покосившимся крыльцом и облупившейся краской на стенах. Нет, она воображала его совсем другим, таким, каким он был тем летом, — с увитой клематисом деревянной оградой, с горшками красной герани, свисающими с карниза. Она представляла себе Тедди, выходящего из дома и сбегающего по ступеням крыльца, слышала, как скрипела и хлопала за ним сетчатая дверь. Она видела маму, машущую из окна рукой и кричащую: «Тедди, не опаздывай к обеду!» И папу, обгоревшего на солнце, — вот он идет с мотыгой в руках по направлению к своим любимым грядкам с овощами, что-то насвистывая себе под нос. Когда-то Лили была очень счастлива здесь. Эти дни она будет помнить всегда, сохранит память о них навечно.

«А все остальное — все, что было потом, я предам огню».

— Вы не передумали, мисс Соул? — спросил бригадир пожарных.

Его подчиненные стояли чуть поодаль в полном обмундировании, ожидая приказа. А чуть дальше, у подножия холма, сбились в кучку местные жители, собравшиеся поглазеть. Но Лили смотрела не на них, а на Энтони Сансоне и Готтфрида Баума. Девушка доверяла им, и они пришли вместе с нею посмотреть на изгнание ее демонов.

Лили повернулась к дому спиной. Всю мебель уже вынесли и передали в местную благотворительную организацию. Так что, кроме тюков соломы, которые пожарные сложили наверху, в спальне, в доме больше ничего не осталось.

— Мисс Соул! — снова обратился к девушке бригадир пожарных.

— Поджигайте! — скомандовала Лили.

Он дал сигнал, и его подчиненные двинулись к дому с брандспойтами и канистрами со смесью керосина и дизельного топлива. Нечасто пожарным случалось видеть, как такой солидный дом приносят в жертву учебному пожару, — и они взялись за дело, что называется, с огоньком. Для практики им предстояло поджечь его и потушить, потом опять поджечь и потушить, и так снова и снова, а потом позволить пламени одержать окончательную победу.

Когда в небо взметнулись клубы черного дыма, Лили отступила назад и встала между двумя мужчинами, которых отныне считала своими покровителями и даже отцами. Сансоне и Баум не вымолвили ни слова, но Лили услышала, как громко вздохнул Баум, когда из верхнего окна дома вырвались первые языки пламени, и тут же почувствовала, как Сансоне положил ей на плечо руку — в знак утешения. Но ей была не нужна поддержка — она стояла, выпрямив спину, не сводя глаз с пожара. Внутри огонь, должно быть, уже лизал половицы, пропитанные кровью Питера Соула, и стены, оскверненные сатанинскими крестами. Нельзя допустить, чтобы такие места продолжали свое существование. Подобное зло нельзя смыть — его можно только разрушить.

Вот и пожарные отошли от дома полюбоваться делом своих рук — великим пожарищем. Между тем пламя прорвалось сквозь кровлю, и снег, лежавший на крыше, начал таять, с шипением обращаясь в пар. Затем огненно-оранжевыми клыками ощерились уже все окна, и от их укусов затрещали сухие доски наружной обшивки. Пламя разгоралось все сильнее, разрастаясь на глазах, воя, точно торжествующий победу зверь; и жар, исходивший от него, отогнал пожарных еще дальше.

Лили вгляделась в самое сердце огня — и увидела, всего лишь на мгновение, чарующую картину из прошлой жизни. Летний вечер. Мама, папа и Тедди стоят на крыльце и смотрят, как она носится по лужайке, размахивая сачком. А крутом — светляки, целый рой светящихся насекомых, подобный созвездию из тысяч звезд, мерцающих в ночи. «Гляди-ка, твоя сестренка еще одного поймала!» — говорит мама, и Тедди смеется, выставляя вперед банку, чтобы принять добычу. Они улыбаются ей через годы из того места, которое не поглотит никакое пламя, потому что место это — в самом безопасном уголке ее сердца.

Вот уже обрушилась кровля — в небо взметнулись искры, и Лили услышала, как ахнули люди, потрясенные до глубины души разбушевавшимся в разгар зимы пожаром. Когда же пламя мало-помалу пошло на убыль, местные зеваки неспешно потянулись к своим машинам: главное представление сегодняшнего дня закончилось. А Лили и двое ее друзей остались смотреть, как догорают последние очаги пламени, уступая место дыму, окутывавшему густой пеленой черное пепелище. После того как все расчистят, Лили высадит здесь деревья. Цветущие вишни и дикие яблони. «Но другому дому на этом холме не бывать никогда».

Вдруг ее носа коснулось что-то холодное и мягкое — она вскинула голову и увидела, как с неба падают огромные хлопья снега. То было заключительное белое благословение — святое и всеочищающее.

— Ну что, идем, Лили? — обратился к девушке Баум.

— Да. — Она улыбнулась. — Пожалуй.

Лили повернулась и двинулась за мужчинами — три охотника на демонов начали спускаться по склону холма.

Послесловие