– Я так долго ждала тебя, – наконец сказала она, повернувшись ко мне лицом.

Мысленно сказала. Глазами.

– Я тоже искал тебя, – ответил я. – Только мне не повезло. Я родился в большом городе... В большом городе, где было много прекрасных на вид женщин... И все они говорили:

– Это я, твоя единственная.

Говорили и обещали своими пламенными взорами вечное блаженство. Вечное блаженство при выполнении некоторых условий...

– Каких условий?

– Очень простых. Надо было быть красивым и богатым, сквозь пальцы смотреть на их увлечения, кстати приходить и кстати удаляться... И все время быть одинаковым, постоянным, предсказуемым.

– Но ведь красивыми и богатыми люди становятся только в любви... И только в любви они остаются постоянными...

– Да... Но в городе много придуманных соблазнов. Одни люди выдумывают вещи и удовольствия, другие приучают быть без них несчастными. Приучают чувствовать себя нищими и обделенными.

– У нас все не так...

– Да. Месяц назад я был примерно в таком же поселении. Кругом пустыня, в которой растут только горы, в ней – кишлак в несколько домов; в домах – чумазые ребятишки. Я смотрел и думал: Как можно так жить? В такой убогости, без надежды на лучшее?

– А сейчас ты так думаешь о моем кишлаке...

– Нет, – рассмеялся я. – Сейчас я думаю о тебе.

– Что ты думаешь? «Как можно жить с такой»?

– Вовсе нет. Я испытываю гордость...

– Из-за того, что я твоя?

– Да. И мне очень хочется когда-нибудь очутиться с тобой где-нибудь в старом Париже, в море зелени, в летнем открытом кафе...

– И чтобы эти парижане, эти ценители женской красоты, озирались на меня и завидовали тебе?

– Да... Это так здорово.

– Но ведь...

– Да, ты можешь влюбиться в принца или киноактера...

– Нет, никогда!

– Можешь. Я далеко не лучший представитель мужского пола.

– Я не стану делать тебя несчастным, я не смогу.

– Несчастным ты можешь сделать меня только в том случае, если предашь... То есть поступишь со мной подло...

– Я обещаю не поступать с тобой подло.

– Верю. Тем более, из года в год я, светлея мозгами, вычеркиваю из списка человеческих подлостей пункт за пунктом...

– И скоро подлецов не станет?

– Скоро мы будем пить бургундское в Париже... И у тебя будет платье, едва скрывающее трусики.

– Но сначала я рожу тебе девочку, можно? А себе мальчика.

– Договорились. Девочку, мне кажется, мы уже сделали. Давай приниматься за мальчика.

Лейла засмеялась, и я скрылся в ней.

Глава 6. Бараны, брынза, рис и горы. – Десять тонн золота? – Вождь, Гюль и конфуз. – Мавр сделал свое дело.

Со временем меня научили пасти баранов, с удовольствием есть брынзу и распаренный на воде рис.

Меня приучили смотреть на пустыню и горы без тоски. Меня приучили обходиться тем, что есть.

И приучался я к этому с превеликим удовольствием, потому что Лейла стала моим миром... Мне не хотелось голубого океана, хотя он был рядом, мне не хотелось фаршированных павлинов и модных туфель, мне хотелось смотреть на нее, смотреть и видеть, что она смотрит на меня с такой же любовью, что и я.

Я не вспоминал о своей работе. Я не вспоминал Удавкина. Я не вспоминал о Хароне. Потому, что их не было в реальной жизни. Они были у меня в подсознании.

Частенько думал о Наташе. Молился Богу и он обещал мне сберечь ее. И я доверил ему дочь. И приучился думать только о сегодняшнем дне, ну, еще и о Париже и о коротеньком, до трусиков, платье.

И еще я научился хранить и перепродавать опиум из Афганистана. Этим занимались все, так как существовать без этого было невозможно... Тем более что мы ждали ребенка.

Но на Париж это занятие не тянуло. Я имею в виду торговлю наркотиками. Можно было, конечно, заняться крупными партиями, но тогда пришлось бы перейти совсем на другую ступень наркоторговли, на ступень, на которой стояли хароны. А этого не хотели ни, я ни Лейла.

Но я не сомневался, что Париж у нас будет. Я верил, что Бог пошлет его нам.

Если он послал мне этот чудесный сон с Лейлой, с моей милой богиней, моей милой земной женщиной, нежность и любовь которой не знают границ, то что для него стоит выбить для своих, несомненно любимых, подопечных две путевки в солнечную Францию?

Но Он не послал нам путевок, путевок отпечатанных на мелованной бумаге, путевок, украшенных золотыми печатями, Он послал нам другое.

Однажды я пас десяток тощеньких своих баранов на водоразделе одного из отдаленных горных отрогов. И далеко внизу, в широкой плоскодонной долине, я увидел невысокую, но протяженную скалистую желто-белую гряду, напомнившую мне отпрепарированную зону окварцевания. Окварцованные породы намного крепче вмещающих их сланцев и потому выветриваются много хуже. И остаются торчать на поверхности земли в виде довольно высоких гривок или осыпавшихся стен. А заинтересовали они меня, потому что зоны окварцевания нередко содержат оруденение.

На следующий день, поручив своих тощих баранов доброму соседу Садихиену, я взял молоток, которым обычно подковывал ослов, и помчался к этой гряде.