Читаем Клуб маньяков полностью

– Ничего я им не сыпала. Да и как им подсыплешь? Они, наверное, просто почувствовали что-то неладное, – улыбнулась теща, вся озаренная воспоминаниями «счастливого» детства. Еще раз увидев в мыслях старинный темный замок с башенками и зубчатыми стенами, бегущих из него (нет, от нее) крыс, дохлых облезлых кошек, лежащих то там, то здесь, вздохнула ностальгически и продолжила свое повествование:

– На следующее утро Голованов полез в подземелье и нашел комнату с прикованным скелетом. В зубах у скелета была записка...

– «Следующий будет ты».

– Да. Знаешь, он здорово испугался. Всю войну работал в диверсионных группах, орденов у него вдвое больше, чем у папы, а испугался. Меня в подвал не пустили, но я видела, какое у него было бледное лицо, когда он вышел оттуда. Я его понимаю. Писать в рапорте о скелете, крысах и сдохших кошках... И что следующим назначен он... Но майор мужественный был и на следующий день полез опять. И вместе со всеми своими сопровождающими провалился в глубокий колодец с острыми пиками на дне. Двое солдат погибли, пронзенные ими, третий был тяжело ранен, а он уцелел, правда, говорить совсем перестал, после того как его нашли и вытащили...

Теща замолчала и уставилась в окно, вспоминая, видимо, запавшую в сердце картинку прошлого.

...Подземелье, лучи фонарей, приглушенный мат майора, пытающегося снять рядового Худойбердыева с пик... Одна пронзила солдату грудину, другая – крестец. Вот, наконец, ему удается это сделать и Худойбердыева, точнее труп Худойбердыева, поднимают на веревках.

Самого майора вытаскивают последним.

Он весь в крови...

Руки у него заметно подрагивают, глаза мечутся по сводам...

Ему кажется, что за ним наблюдают холодные глаза существа, определяющего ход событий в этом средневековом замке... И, может быть, не только в замке...

На живое прикосновение к прошлому у Светланы Анатольевны ушло примерно полминуты. Очнувшись, она посмотрела на меня отсутствующим взглядом. Оглянула стол. Налила молока в кружку, придвинула ко мне. Уселась напротив и посмотрела как на любимого зятя.

Я взял кружку, отпил глоток. Молоко было вкусным. Люблю настоящее деревенское молоко. Светлана Анатольевна это знает.

– А ты не хочешь спросить, почему майор говорить перестал? – спросила она, продолжая за мной наблюдать.

– И так понятно. Перепугался насмерть. Несколько часов просидеть в глубоком колодце в компании с мертвыми товарищами – это кое-что значит...

– Это его не достало бы, – прыснула Светлана Анатольевна совсем как девчонка. – Он всю войну прошел и трупов видел тысячи... И друзей мертвых похоронил достаточно.

– Ну, ладно, спрашиваю, – вздохнул я (вот привязалась со своими воспоминаниями!). – Что его так достало?

– После того, как он очутился в колодце, на него упал белый шелковый плащ, потом записка «Следующий будет ты». Когда он читал записку, на него посыпался белый порошок...

Светлана Анатольевна замолчала. Она явно ждала шести баллов за артистичность. Я выставил их восторженным выражением глаз. Восторженным выражением глаз кролика, наткнувшегося в желудке удава на сочный качан капусты.

– Замечательно... Но как вы проникли в подземелье? Ведь майор без сомнения поставил охрану у входа? И еще одно. Как вы могли знать, что он читал записку? В колодце по всем видимостям было темно?

– В подземелье можно было попасть из парковой беседки. И из камина в комнате папиного заместителя. Но я попала из беседки. Там Венера Милосская мраморная стояла на постаменте, а в постаменте задняя стенка вниз опускалась, если на нее как следует сверху надавить. А что касается записки... После того, как плащ упал, майор стал спички жечь и записка ему прямо на колени упала. Я все сверху видела. Он прочитал и начал истерично материться. А когда на него порошок посыпался, вообще с ума сошел.

– Как, совсем?

– Нет, это я образно выразилась. На следующий день он оклемался и в подвал пошел с собакой...

– И на него потолок упал...

– Да. Там в одной комнате потолок почти до пола падалл и опять поднимался. И ему с сопровождающими шеи переломало...

– А собака вас не нашла?

– Нет, я еще раньше знала, что майор Голованов когда-нибудь с ищейками в подвал придет. И повсюду махорки насыпала.

Я сник. Опять увидел себя с тещей со стороны. Если бы не тетрадка с портретом Иосифа Виссарионовича, я бы не ни на минуту не поверил, что все, что я услышал, это – правда. Замок со скелетами и ловушками, тайный ход, начинающийся под Венерой Милосской, маленькая девочка-отравительница, расправляющаяся с людьми, прошедшими всю войну... Разве можно было во все это поверить, не зная содержания тетрадки в клетку?

– А через несколько дней папу перевели в Москву, в отдел кадров ВВС, – продолжила Светлана Анатольевна, явно решившая до пробуждения Наташи выложить мне всю свою жизнь...

– Вы понимаете, что вы – убийца? – вдруг сорвался я в крик. – Вы – хладнокровная, омерзительная убийца?

– Конечно, понимаю. Но почему омерзительная? Мы ведь с тобой так сказать родственные души, коллеги, можно сказать...

– Коллеги?