Читаем Клуб "Эскулап" Годы 80-е (СИ) полностью

Клуб "Эскулап" Годы 80-е (СИ)

Наступает время, когда под влиянием прожитых лет в голову приходят разнообразные мысли. Вообще это хорошо. Хуже, когда мысли совсем не приходят. Чтобы систематизировать и привести в порядок навязчивые думы, следует предать их бумаге. С этой целью, я сел за клавиатуру. Ну что? Попытаюсь восстановить историческую хронологию событий в "Эскулапе". Тем более, память ещё существует и интеллект в порядке. Об этом мне сказали ребята "эскулаповцы" и подтверждают коллеги по работе. Хотя жена их точку зрения не разделяет.

Вадим Никуткин , Никуткин В.

Биографии и Мемуары / Документальное18+

В.Никуткин под редакцией В.Шабалина


Клуб "Эскулап" Годы 80-е



Вадим Никуткин






Студенческий клуб "Эскулап". Годы восьмидесятые

Повесть о времени, клубе и обстоятельствах, которые нас закаляли, под редакцией В.Шабалина.


















Брянск. 2017 г.

"Сначала было слово", нет, сначала была "стерва".



Вадим Никуткин 1984 год.

Первый курс.



Наступает время, когда под влиянием прожитых лет в голову приходят разнообразные мысли. Вообще это хорошо. Хуже, когда мысли совсем не приходят. Чтобы систематизировать и привести в порядок навязчивые думы, следует предать их бумаге. С этой целью, я сел за клавиатуру. Ну что? Попытаюсь восстановить историческую хронологию событий в "Эскулапе". Тем более, память ещё существует и интеллект в порядке. Об этом мне сказали ребята "эскулаповцы" и подтверждают коллеги по работе. Хотя жена их точку зрения не разделяет.

Итак, восьмидесятые. Лето 1984. Смоленск. Абитура.

Юный, угловатый, ушастый, домашний мальчик из провинциального города, вырвался на долгожданную волю! Приехал сдавать вступительные экзамены в медицинский институт. Да, что экзамены? Сладостное ощущение свободы! Приехал без родителей! Этим всё сказано.

На правах старшего, Саня Лукьяненко решил познакомить меня со Смоленском. На Брянщине, в Клинцах наши дома рядом, Саня преисполнен важности. Окончил первый курс. Старик.

Смоленск. Непривычный звон трамваев. Первое знакомство со старинным городом началось с посещения "стервы". Так назывался стерео - бар в подвальном помещении на Большой Советской. Прохладная атмосфера, уютные диванчики, ненавязчиво звучащие "Beatles" и "Dire Straits", коктейль "Прибалтийский" с Рижским бальзамом. Волшебный запах кофе по-турецки, приготовленного особым способом. Щебечущие, смешливые девчонки. Захватывает дух. Цивилизация. Да, это вам не Клинцы.

В тот вечер, я впервые услышал слово - "Эскулап". Смею предположить, что в результате употребления коктейля, разговор мало шёл о вступительных экзаменах, но постоянно возвращался к теме студенческого театра.

Саня, к тому времени, "заболел" студенческой самодеятельностью в тяжёлой форме. Под воздействием выпитого и услышанного, мне пожелалось увидеть выступление легендарного коллектива. Саня, объяснил всю сложность приобретения билетов, однако пообещал, что, в случае зачисления в ВУЗ, возможность увидеть "Эскулап" представиться буквально сразу, на "Посвящении в студенты".

Стало ясно, что только ради этого события, следовало поступать в Смоленский государственный медицинский институт.


На свете много дорогих нам мест,

И в сердце каждом все они живут

Но ничего родней на свете нет -

Смоленский медицинский институт!

Я знаю, что настанет этот срок,

Когда мой сын, а может быть и внук

Перешагнут несмело твой порог -

Смоленский медицинский институт!

А если вдруг грядет военный шквал,

Живые нет, не все сюда придут.

За нас с тобой поднимет свой бокал -

Смоленский медицинский институт!

О, Альма - матер - родина моя!

Здесь наших душ координаты.

Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя -

О, Альма - матер, Альма - матер!

Неофициальный гимн СГМА, написан Абрамом Сауловичем Шевелёвым, заведующим кафедрой микробиологии, доктором медицинских наук, профессором. С этими, преисполненными совершенной любовью к институту, словами и с кафедрой микробиологии мне пришлось познакомиться несколько позже.



"Студент, как много в этом звуке..."

Здание на Глинке. Главный учебный корпус. Сам Глинка с высокого постамента заглядывает в окна учебной части. В фойе монотонный гул. На стене деканата висит список студентов первого курса лечебного факультета. Суетливые фигуры с бледными лицами, толпятся у листа ватмана. Пробираюсь через толпу плачущих и улыбающихся физиономий. Взглядом ищу фамилию. А, Б, В. Где фамилии на букву Н?

Есть! Никуткин!

В душе - хор "Славься" из оперы Михаила Глинки "Иван Сусанин". Так пришлось увидеть себя в списке, зачисленных на первый курс лечебного факультета. Я - студент! И повезло в другом. Стал полноправным жителем общежития! Как позже напишет Андрей Логинов:


"Теперь не кричите, теперь помолчите!

Я - четвёртое общежитие!

Я торчу на Кирова красным прыщом и,

Не пугайте меня кладбищем!"

Миниатюра "Медгородок"


Оставалось скоротать время, до завтрашнего посвящения в студенты и следующего за ним отъездом в колхоз! Скучать нельзя. Иду в общагу к старшему товарищу. И вовремя! Саня собирается на репетицию "Эскулапа". Ты возьми меня с собой.... С собой не берёт. Пришлось дать обещание нос не высовывать и быть тише мыши. Обещания оказались убедительными. Взял.

Актовый зал НУКа. Громадная люстра. Связки кресел. Сцена. На ней "прутся" от собственных шуток ребята, во главе с кем то важным. "Важный" руководит процессом. Фамилия Шишко.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Ленин
Ленин

«След богочеловека на земле подобен рваной ране», – сказал поэт. Обожествленный советской пропагандой, В.И. Ленин оставил после себя кровавый, незаживающий рубец, который болит даже век спустя. Кем он был – величайшим гением России или ее проклятием? Вдохновенным творцом – или беспощадным разрушителем, который вместо котлована под храм светлого будущего вырыл могильный ров для русского народа? Великим гуманистом – или карателем и палачом? Гением власти – или гением террора?..Первым получив доступ в секретные архивы ЦК КПСС и НКВД-КГБ, пройдя мучительный путь от «верного ленинца» до убежденного антикоммуниста и от поклонения Вождю до полного отрицания тоталитаризма, Д.А. Волкогонов создал книгу, ставшую откровением, не просто потрясшую, а буквально перевернувшую общественное сознание. По сей день это лучшая биография Ленина, доступная отечественному читателю. Это поразительный портрет человека, искренне желавшего добра, но оставившего в нашей истории след, «подобный рваной ране», которая не зажила до сих пор.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное