Где-то после двенадцати я увидела почтальона в четырех домах от моего. Я захлопнула книгу. Почтальон с кем-то разговаривал и не спешил закончить свое общение.

Так каким же будет конверт: маленьким или большим?

Напротив моего дома остановился автобусик с мороженым, и его окружила стайка детей. Кто-то через дом открыл гидрант, чтобы прохладной водой освежить знойный воздух. Рядом подростки чеканили баскетбольный мяч. Почтальон медленно приближался. В его сумке было адресованное мне письмо. В этот момент я снова вспомнила слова Пери о том, что у меня в любом случае все будет хорошо.

Месяцы ожидания и переживаний подошли к концу, и я перестала напрягаться. Я поняла, что я никак не могу изменить то, что написано в письме. Я уже сделала все, что могла сделать.

«Господи, дай мне спокойствия, чтобы принять то, что я не могу изменить, и смелости изменить то, что могу. А также мудрости, чтобы понять разницу».

Моя жизнь изменилась только после того, как я сосредоточила свое внимание на тех областях, которые я была в силах изменить. Я не ломала голову над тем, что я изменить не в состоянии.

Я не могла изменить ситуацию, которая сложилась в семье Сэм, но я могла быть ее другом. Я не могла изменить Карлоса, но я могла его оставить и заниматься собственной жизнью. Я не могла излечить от зависимости родителей, но могла простить и любить их. Я могла построить свою собственную жизнь, не омраченную тенью прошлого.

Почтальон приближался, и я поняла: вне зависимости от того, что будет в письме из Гарварда, эта информация не изменит мою жизнь. У меня все впереди, и то, чего я в этой жизни добьюсь, не может быть обусловлено только одним фактором. Моя жизнь будет такой, какой я сама ее сделаю, шаг за шагом двигаясь к выбранной цели.

Эпилог

Я сидела в главном зале выставочного центра в Буэнос-Айресе и ждала выступления далай-ламы. Была середина лета, очень жарко, а кондиционер работал весьма экономно. Я, вся в испарине, ерзала на стуле, сидя довольно далеко от сцены и наблюдая ее только с «подложкой» из массы людских голов. Зрителями были семьсот крупнейших бизнесменов из самых разных стран. Я участвовала в ежегодной конференции о вдохновении и работе с людьми, на которой основным спикером был далай-лама. Я должна была выступать сразу после него.

Руководителям компаний и бизнесменам дали редкую возможность задать ему вопросы после выступления. Эти вопросы были сложными, политическими, и, отвечая на них, далай-лама не жалел своего времени. При помощи переводчика Его Святейшество на каждый вопрос отвечал от десяти до пятнадцати минут и невероятно детально. Когда время подошло к концу, ведущий вечера осмотрел зал в поисках человека, который задаст последний вопрос.

Получилось так, что я, как следующий спикер после далай-ламы, получила возможность задать ему один вопрос. Но о чем я могла его спросить? Все смотрели на меня, включая и самого далай-ламу. Что произошло дальше, стало для меня одним из самых серьезных жизненных уроков. Но об этом чуть позже.

Сперва объясню, как я «дошла до жизни такой». Благодаря тому, что мой жизненный путь пересекся с далай-ламой, мои друзья из Бронкса стали называть меня «Форест Гамп». Они привыкли к тому, что я путешествую по всему свету, провожу семинары с сотнями людей и рассказываю, как вдохновлять. У меня есть компания Manifest Living[28], которая помогает взрослым людям жить, как они считают нужным и полезным. Меня часто привлекают в качестве мотивационного спикера. Так уж получилось, что я нашла себя там, где мое присутствие приносит пользу.

Я и понятия не имела, что все так может обернуться. Все началось со статьи в The New York Times. Потом про меня писали другие газеты и журналы. Я получала награды, мне даже посвятили весь выпуск передачи «20/20». На канале Lifetime Television вышло кино «Лиз Мюррей: От бездомной до Гарварда». В общем, много чего происходило, но это уже совершенно другая история, не имеющая отношения к этой.

Я путешествовала, училась и отдыхала от учебы. Я уезжала и возвращалась в Нью-Йорк, где жили мои друзья и отец.

Папа бросил наркотики после того, как у него диагностировали ВИЧ. Сотрудники приюта, в котором он жил, помогли ему найти нужных врачей и получить лекарства. После тридцати лет употребления папа был ВИЧ-позитивным, у него обнаружились большие проблемы с сердцем, гепатит С и на три четверти разрушенная печень.

Однажды, когда я только начала обучение в Гарварде, мне позвонил его доктор и серьезным тихим тоном сообщил, что мне «надо побыстрее приехать в Нью-Йорк, а то может быть поздно». У папы случился инфаркт. Я села на автобус и через некоторое время была в больнице. У папиного изголовья стоял священник и читал молитвы. Я взяла папу за руку, внимательно вглядываясь в его лицо. Папины глаза были закрыты, а лоб наморщен, словно он волновался.