А если бы она не убежала столько лет назад — к Бертрану и его титулу и замку в Бордо — что тогда? Сошел бы он с ума, желая и ненавидя ее одновременно, пока смерть не освободила бы его от себя самого? Он был одержим. Одержим.Ее капризами и ее очарованием, ее отказом от малейших уступок, ее сладким и притягательным запахом. Он мог бы съесть ее целиком в той кровати на Рю Мартан.

«Иди в лабораторию, Жолио. Там все белое и стерильное, не то что эта хрупкая шея под твоими зубами».

Он слишком много заплатил за коньяк.

Нелл исчезла сразу же, как только они вышли из кафе. Они разлетелись, как листья по тенистому саду.

Глава шестнадцатая

Ганс фон Галбан видел во сне лабораторию Жолио, когда в дверь позвонили: водяной пар на стенках стеклянного цилиндра, Жолио в белом халате, руки в карманах. Комната позади лаборатории была видна смутно — Коварски называл ее кельей Жолио. Коварски стоял слева от Жолио, огромный и сгорбленный, пальцы, как колотушки, его лицо — типичная русская смесь брутальности и сумасшествия. Жолио с благоговением говорил о частицах, как крошечная траектория может быть пройдена через конденсацию на стекле, Божья рука, рассыпающая капли. Фон Галбан попытался прервать — не дать Жолио нажать на клапан — но было уже слишком поздно. Механическая часть бесконтрольно подпрыгнула. Стекло разлетелось на куски, чего никогда раньше не было, Жолио закричал, закрыв руками глаза, между пальцами текла кровь.

«Цепная реакция,— подумал фон Галбан, — Бог мой, это убьет нас всех».

Он сел на кровати, тяжело дыша, в ушах звенело.

— Что такое, cher [46]? — промурлыкала жена, не проснувшись до конца, не заботясь об ответе на вопрос, а просто потревоженная его уходом. Так она относилась ко многим вещам.

Он откинул одеяло и поискал одежду — у него была привычка спать голым. Анник свернулась калачиком, ее светлая голова отливала серебром в лунном свете, и тут же уснула. Часы на прикроватном столике показывали час девятнадцать ночи.

«Звуки в ночи,— подумал Ганс. — Стук в дверь».Он ждал его месяцами. Но не может быть, чтобы немцы уже были здесь.

Он прошел в переднюю, его мускулы напряглись. Снова раздался звон, настойчивый, как траектория частицы. Звук раздражал его барабанные перепонки.

Он с треском открыл дверь, ожидая ботинка в дверном косяке, сильного удара, который припер бы его к стене, и солдат в черном, которые ворвались бы в квартиру.

Ничего.

Он вышел в коридор. В доме было тихо — ни звука с улицы. Все спят. Тут из-под земли вырос француз.

— Месье фон Галбан?

— Да?

— Жак Альер. Министерство вооруженных сил.

Альер.Он знал это имя: Альер работал в Банке Парижа и Нидерландов, одном из крупнейших банков Франции, могущественном и находящемся под защитой правительства. Теперь Альер был лейтенантом армии. Шпионом.

— Простите, что беспокою вас в этот поздний час, но я не смог найти le Professeur [47]Жолио-Кюри, и…

— Вы были в лаборатории? — резко оборвал его фон Галбан.

— Там темно и закрыто.

— У него дома? На юге — в Антони. Это окраина Парижа, ближе к пригороду Орли. Жолио нравилось жить подальше от лаборатории, так он отвлекался от работы, когда мог.

— Я был там час назад. Его нет.

— И вы нашли меня. Как?

— Министерство в любое время должно знать, где находятся его ведущие ученые, vous comprendez [48], — Альер пожал плечами и развел руками. — В нынешней ситуации…

В нынешней ситуации надо держать иностранцев под присмотром. Они все нас ненавидят.

Фон Галбан отступил назад и позволил Альеру войти. У него не было другого выбора.

Лабораторию «Коллеж де Франс» разместили под землей, под Министерством вооруженных сил, в сентябре, сразу после объявления войны. Работа Фреда Жолио — нобелевского лауреата Жолио — вот что было главным. Что сделало ее более трудной, по мнению фон Галбана, так это назначение ведущими ассистентами русского и австрийца. Они же были соперниками в войне. Подозрительно.

Его и Коварски уже выслали из Парижа, пока этот дурак Альер, банкир, mein Gott [49], по виду которого можно было судить, что он не способен был и мухи обидеть, находился с секретной миссией в Норвегии. Коварски отбыл на остров Белль-Иль, с побережья Бретани, а фон Галбан в Покероль, на Средиземное море. Чтобы быть уверенными, что они не спрячутся от французов или от предательства, о котором они пока не знали.

— Жолио, наверное, вызвали в Бретань, — фон Галбан чувствовал в своих словах немецкие нотки, безошибочный признак иностранца. — Там его дети, не так ли? Его жена тоже, надо полагать, там. Вы знакомы с Ирен?

— Только понаслышке, — Альер неопределенно пожал плечами. — Я звонил в Арквест. Его нет в Бретани.