Читаем Клювы полностью

«И подними меня в надлежащее время на прославление Тебя. Аминь».

Монахиня уснула. Нашла колун во дворе и двинулась к настоятелю.

Санкт-Петербург…

Саша Юзефович гордо именовал себя онейронавтом, дрим-эксплорером (выдуманный им термин).

В арендованных кофейнях он преподавал хипстерам высшую из наук: науку осознавать свои ночные (люцидные) грезы и пользоваться дарами Морфея.

— Да, да, — вещал он, — сны — это дары, растрачиваемые обывателями впустую. Вы спрашиваете, как вам изменить свою жизнь? Ответы давно тут. — Саша касался пальцем переносицы. — Зарубите на носу. Подсознание — ваш мудрый друг. Доверьтесь ему! Оно моделирует будущее через метафоры, через символы. Все мы смотрим сериалы…

Публика утвердительно кивала.

— «Во все тяжкие», «Игра престолов», «Настоящий детектив». Мы восторгаемся талантом сценариста. Но наше подсознание — вот гениальнейший сценарист. Пять сновидений за ночь — это пять эпизодов увлекательного сериала, а мы запоминаем от силы один. И не умеем извлекать пользу из увиденного. Я научу вас запоминать, понимать и расшифровывать лучшие серии дрим-шоу.

Заинтригованные хипстеры аплодировали.

Он чертил на доске схему. Момент перехода между сном и явью, гипнопомическая стадия, порубежье, где онейронавт способен влиять на грезы.

— Главное — по-зи-тив!

Самому Юзефовичу снилось черт-те что: крысы, снующие по телу, под одеждой, в волосах.

— Ночные кошмары, — пояснял он, — это признак сбоя. Найдите и устраните первопричину в реальности, иначе разум так и будет сигналить, привлекая внимание к проблеме, усиливая эмоциональную составляющую сна.

Крысы везде. Жирные липкие грызуны с непомерно длинными зубами.

— Не пытайтесь проснуться на пике кошмара! Посмотрите страху в глаза. Страх — просто образ, астральная весть, за ней кроится причина.

Крысы заползали в трусы, толстые лысые хвосты скользили по гениталиям.

Юзефович бился, как выброшенная из воды рыба, на темно-зеленых простынях (темно-зеленый цвет способствует засыпанию).

Во сне крысы тащили смердящие тушки по его лицу. Лезли в рот, мордами раздвигали губы.

Мир разумной энергии, пропагандой которого он зарабатывал, обернулся пиршеством паразитов.

— По! Зи! Тив!

Спящий онейронавт рыдал, вколачивая подсвечник в висок своей матери.

Шри-Джаяварденепура-Котте…

Обнаженный мужчина, мускулистый татуированный гигант, лежал лицом вниз на кушетке. Ароматические свечи наполняли комнату запахом сандала и иланг-иланга. В нише щурился бронзовый Будда. Звенели колокольчики, вкрапляясь в умиротворяющую мелодию.

Кожа мужчины блестела от масел.

«Какая попка!» — Самадхи закусила губу.

Ее ловкие пальцы скользили по колоннам выбритых мужских ног, перебирали, мяли. Игривый взгляд то и дело устремлялся к поджарым ягодицам клиента, к виднеющейся в ущелье мошонке.

Центр голени. Внешний край большеберцовой кости, чтобы снять раздражительность.

Самадхи представила, как гигант подходит к ней сзади, наклоняет, вставляет свой прекрасный член в истосковавшееся по ласке естество.

На спине клиента искусно наколотый самурай замахивался мечом, угрожая плачущей девушке.

«Я бы не сопротивлялась…» — подумала Самадхи мечтательно.

Добавила еще масла.

Голеностопный сустав. Пятки гладкие, словно у ребенка. Пальцы ног, потянуть, надавить. Гормональная регуляция организма зависит от нажатия нескольких точек. Поработаем-ка на границе тыльной и подошвенной поверхности стопы. Не забудем про лодыжку, ахиллово сухожилие.

Клиент сопел, убаюканный массажем и музыкой.

Самадхи потрудилась над икроножной мышцей. Теперь подлечим почки — меридианы здесь и здесь. И кончик мизинца от эмоционального напряжения.

Массажистка вздохнула, снова глянув на сплюснутую мошонку в просвете между ягодицами.

Оставила клиента и вышла в смежное помещение. Открыла кран, сунула руки под теплую струю.

Она думала о тяжелых пряно пахнущих тестикулах, когда спящий клиент подошел со спины, будто влекомый мощнейшей эрекцией, и пятикилограммовый Будда размозжил череп Самадхи, поставив крест на потаенных желаниях и фантазиях.

Развязка «Гданьск — Южный»…

— Проснись! — сказал Аркадиуш очумело. — Проснись! Ты погляди, что он творит!

Аркадиуш десять лет гонял по Европе грузы и повидал всякого, безумцев разной степени вменяемости. Но это было, как говорила его жена, «что-то с чем-то». Рука, сжимающая мобильник, потела, камера целилась сквозь лобовое стекло голландского тягача, фиксируя спектакль, развернувшийся прямо на трассе. Человек в форме грузчика размахивал кайлом, а водители, выскочившие из своих машин, то шарахались в стороны, то подступали, намереваясь отобрать импровизированное оружие. Несколько человек были ранены. Кровь измарала одежды. Психопат зачерпывал воздух кайлом и сохранял полное равнодушие к собственному поведению. Автомобили перекрыли проезд, позади сигналили, где-то кричала женщина.

— Проснись, придурок! — рявкнул Аркадиуш. — Тут такое!..

Напарник наконец-то шевельнулся в спальнике. Сел за спиной Аркадиуша. Взял монтировку и шепнул в затылок товарища:

— Птенцы проголодались…

Оглянуться Аркадиуш не успел.

Небо над Словакией…