Читаем Ключ от башни полностью

— То и се. Сделки.

— О?

Наступила пауза, после чего я прибавил:

— Мне кажется, вам следует знать, что по-английски (мы говорили по-английски), когда кто-то говорит, что делает то и се, чтобы жить, это звучит… ну… не совсем чисто.

— Не совсем чисто? Что это значит?

— Ну, понимаете, немного противозаконно.

Саша уставился на меня — и с полным на то правом, так как я слишком поздно понял, насколько грубо-неуместным было мое пояснение. Я тотчас прикусил язык и, сперва бессознательно, а затем со все большим вниманием начал прислушиваться к телефонному разговору Беа, отрывки которого доносились до нас. Телефон стоял на мраморном столике в коридоре за дверью столовой, и Беа полуприслонялась, полусидела на столике, помахивая ногой взад и вперед и разглядывая носок туфли.

—..Oui, oui, oui, c'est ça…[42] — услышал я, как она говорила. — Mais tout a fait… puisque je vous le dis… oui, oui, ici-meme… mais si, mais si, lui aussi est là… parfaitement… oui… d'ailleur je le trouve plutot séduisant… bien sur… oui… oui… ne vous inquiétez pas… oh non, non, surtout pas ça… non… je trouverais un moyn… oui… oui… oui… au revoir.[43]

Она вернулась к нам и, ничего не сказав про звонок, сразу спросила:

— Что противозаконно, Гай?

Ответил Саша. Язык у него заплетался, и пока он говорил, Беа на него очень внимательно смотрела.

— Моя жизнь. То, чем я занимаюсь. Он думает, что они противозаконны.

Я поспешно возразил:

— Нет, право же! Вы неверно меня цитируете. Я просто указал, что на английском слово «сделка» несет в себе отрицательный…

— Сделка? — повторила Беа, переводя взгляд с него на меня, словно ее не пригласили принять участие в игре в загадки, которую затеяли мы с Сашей.

— Я спросил Сашу, чем он занимается, а он ответил «сделками».

Намазывая гусиный паштет на крекер, Беа улыбнулась:

— Ну, надеюсь, когда он заключает сделку, то выполняет ее.

На это Саша ответил:

— Иногда приходится менять условия.

— Чтобы изменить условия сделки, нужны двое.

— Двое, — сказал Саша. — А иногда трое.

— По моему опыту в деловых сделках (если уж мы говорим именно о деловых сделках), трое — это уже комитет. И ничего сделано не будет.

— Странно! — сказал Саша. — Насколько известно мне, третий — лишний.

Беа не выдержала. Сердито бросив ножик на стол, она перешла на французский:

— Ne te rends pas ridicule, mon cher. Devant notre invité.

— Notre invité? C'est gentil, ça. Eh bien, non.

— Quoi?

— Non, je te dis, non.

— Mais quoi, non?

— N'oublie pas qu'elle est à moi, la clé.

— Tais toi, imbécile.[44]

На что Саша отозвался сухим пепельным смешком.

— Comme disent nos amis anglais[45]: «С гениями спорить невозможно».

На лице Беа отразилось такое презрение, что мне стало почти жаль его.

— Кретин! — отрезала она. — Я спорю не с гением, я спорю с тобой.

Саша, казалось, хотел что-то ответить, но передумал. Ну а я вскочил, бормоча извинения. Беа даже не стала уговаривать меня остаться — настолько ясной и понятной была причина, побуждавшая меня уйти. Тем не менее она пока не сочла нужным извиниться за поведение Саши, но проводила меня наружу, а он пьяно поник над столом. Когда мы остановились на пороге и Беа вскинула тонкую руку, прислоняясь к косяку, она спросила, где я остановился в Сен-Мало. Я объяснил, и она сказала, что ее муж свяжется со мной, как только вернется из Англии.

— Кстати, это ведь был Жан-Марк? — спросил я.

Она посмотрела на меня с недоумением:

— Жан-Марк?

— Это ведь он звонил?

— А! Да-да. Извините, мне следовало бы сразу сказать про это. Да, он звонил, чтобы предупредить меня, что вы появитесь через день-два. Я ответила, что вы уже здесь.

После паузы она добавила:

— Что мне сказать, Гай?

— Не говорите ничего. Вы тут ни при чем.

— Видите ли, обычно Саша не такой. Но только он, используя выражение ваших соотечественников, притягивает несчастные случаи. Хотя эти несчастные случаи словно бы всегда происходят с другими. И, как вы, вероятно, догадались, он немножко… — Она не стала продолжать, и я так никогда и не узнал, хотела ли она сказать «немножко не в себе» или «немножко влюблен в меня».

Беа закрыла дверь. Я нашарил ключи «роллса». Включая зажигание, я услышал, как внутри виллы вспыхнула перебранка — из тех, которые обычно завязываются после прощания с непредвиденным гостем, но только куда более громкая и более злобная. И тут же меня начало преследовать что-то, что я услышал, но раньше, что-то сказанное в столовой и показавшееся мне не совсем… как бы это выразить?.. не совсем верным, причем я мог бы прояснить… да, но что? И кто это сказал? Некоторое время, лавируя по улицам Сен-Мало, я продолжал ломать голову над этим. Но у меня на языке ничего не вертелось и даже не приближалось к нему.