Читаем Ключ на старт полностью

Подготовка к пуску на стартовом комплексе была продолжена в соответствии с технологическим графиком. Волгин, работавший на кабине обслуживания, пробираясь сквозь гирлянды заправочных шлангов, случайно коснулся корпуса фильтра заправляемой на борт ракеты перекиси водорода и обжег руку. Он схватил стоявшее рядом ведро с водой и выплеснул на фильтр. Вода, испаряясь, зашипела. Это означало, что в заправочных магистралях шла самопроизвольная реакция разложения высококонцентрированной перекиси, и до взрыва оставались считанные минуты. «Боевому расчету покинуть стартовое сооружение! – прокричал Волгин в шлемофонную связь. – Первый, – обратился он к руководителю пуска, – я двадцать четвертый. Обнаружил перегрев перекиси в заправочной магистрали бокового блока. Дайте команду на ее немедленный слив. Принимаю меры к локализации места перегрева». Офицер сорвал с себя шлемофон, который из-за связного провода ограничивал его действия, и бросился к оставшимся ведрам воды, которые по правилам безопасности размещались у каждого из пяти блоков ракеты. Что творилось на старте, он в пылу работы не видел, стараясь как можно быстрее добежать до очередной порции воды и вылить ее на злополучный фильтр, не давая ему нагреваться сильнее. И лишь когда он услышал, как перекись потекла из магистралей в специальный сливной колодец, на мгновение силы оставили его. Антон поскользнулся и упал. Из злополучного заправочного рукава на него попали остатки не слившейся перекиси. Он окатил себя с ног до головы очередным ведром воды, но специальную одежду это не спасло. Она превратилась в дерюгу, будто пробитую крупной дробью. Несмотря на это, лицо Волгина озарила счастливая улыбка: «Успели!»

На построение боевого расчета после несостоявшегося пуска Антон вынужден был выйти в мокрой изрешеченной куртке, отчего стал не в первую шеренгу, как положено офицеру, а замаскировался в конце строя, в солдатских рядах. Командир заметил это. «Лейтенант Волгин, выйти из строя»! – скомандовал он. Антон, не скрывая досады за свой внешний вид, вышел из-за солдатских спин строевым шагом. Вслед ему раздались ехидные смешки. Вид мокрой курицы вгонял в краску и самого офицера. «Зачем же еще позорить перед всей частью?» – недоуменно подумал он. «Отставить смех! – грозно прервал полковник. – Кого-то развеселило, что товарищ Волгин выглядит сейчас так странно? – его вопрос повис в воздухе. – А между тем, он совершил героический поступок. Когда по корпусу фильтра перекиси от перегрева побежали цвета побежалости, Волгин мог и должен был покинуть старт, как того требуют правила безопасности. Но он не сделал этого, а принял единственно возможные меры и предотвратил неминуемый взрыв. Тем самым сохранив весь ракетно-космический комплекс и наши с вами жизни. Не стесняйся своего вида, товарищ лейтенант! Ты – настоящий офицер», – он пожал руку Антону.

Строй слушал затаенно. Каждый на мгновение представил жуткую картину на старте, и тем ценнее становились действия этого насквозь промокшего человека. «Начальнику штаба подготовить представление о награждении лейтенанта Волгина государственной наградой! – приказал полковник и добавил, обращаясь к Антону. – Встать в строй!»

Те три шага, что офицер преодолел до своего места в строю, он запомнил надолго. Ему, простому парню, товарищи аплодировали, будто герою. На глазах Антона предательски выступили слезы.

Волгин был награжден медалью «За отвагу» и переведен в подмосковный НИИ, Митрофанов и Тополевский продолжили службу в Управлении космодрома. Со временем Илья стал начальником космодрома, а Андрей – его заместителем. Этот период их службы совпал с началом пресловутой перестройки. Средств на содержание объектов космодрома и его персонала практически не выделялось, а качество поставляемой ракетно-космической техники оставляло желать лучшего. В таких условиях практически каждый запуск спутника сопровождался экстремальными нештатными ситуациями.

…Тополевский, находясь в бункере ракетно-космического комплекса на токсичных компонентах, почти два часа получал доклады о штатном прохождении операций, предусмотренных графиком подготовки. И вдруг, за пять минут до пуска, поступил доклад о снижении уровня горючего второй ступени ракеты. По мнению военных специалистов, наиболее вероятной причиной неисправности являлась негерметичность заправочного клапана. Присутствующие в бункере представители изготовителя ракеты полагали, что это не должно помешать проведению пуска. Их подгоняло стремление успеть добраться до наступающего Нового года к расположенным за сотни километров домам, а сразу после пуска, совпавшего с католическим Рождеством, попасть на банкет, заказанный представителями Европейского космического агентства, прибывшими на космодром на запуск своего прибора, установленного на борту советского спутника. В подтверждение своих слов изготовители умудрились связаться со своей фирмой и получить от Генерального конструктора ракеты ВЧ-грамму о ее допуске к пуску.